Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 83 – Марина Эльденберт

— Совсем с ума сошла? – процедил ей в лицо.

— С ума здесь сошла не я!

Женевьев изловчилась и попыталась укусить его за нос, но добилась только того, что они стукнулись лбами. Вместо того, чтобы отступить, Лорхорн ворвался в ее рот с такой яростной силой, что она на мгновение задохнулась. От недостатка кислорода потемнело перед глазами, а потом, когда поцелуй прервался, он хлынул в легкие, и вместе с воздухом по губам скользнул холодный осенний ветер из распахнутого ей же самой окна, она и впрямь почувствовала себя безумной.

Его пальцы сжимали ее запястья, но ей не хотелось избегать этих прикосновений.

На самом деле не хотелось, нет, хотелось продлить их, усилить, впитать в себя. Поэтому когда Лорхорн поцеловал ее снова – на этот раз уже не настолько жадно и яростно, она ответила. Позволила себе скользнуть в этот поцелуй, и не только в поцелуй, их языки сплелись, его ладони скользнули по ее бедрам, и даже от этих далеких-близких прикосновений через одежду по телу пошел жар.

Она застонала, выгибаясь, и вздрогнула всем телом, когда Ярд укусил ее за сосок. Прямо через блузку, через белье, но это оказалось настолько остро, что тело свело сладкой судорогой желания. Разом вспомнилась и жаркая ночь на островах, и долгие дни, когда она отказывала себе в этой близости. Все обрушилось на нее разом, и Женевьев лишь задрожала от предвкушения, когда Ярд дернул ее юбку наверх, а саму ее подхватил под бедра.

Долгожданное проникновение, такое острое, такое горячее, продолжилось стоном, которое она выдохнула ему в губы. Теряясь в движениях внутри, теряясь в их смешивающемся дыхании, в осознании того, что они делают, и где… все это оказалось настолько горячо, настолько желанно, что Женевьев содрогнулась от накатившего наслаждения так быстро, что самой стало стыдно.

К счастью, Ярд вряд ли обратит внимание на ее пылающие щеки и то, как сладко сжимается ее тело, когда он сам…

А он сам взял и остановился.

— Уже все? – хрипло спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Женевьев, наверное, умерла бы со стыда, если бы не поцелуй: нежный, легкий, ласкающий, от которого снова закружилась голова. А потом ее окутала магия: теперь Ярду не нужно было поддерживать ее бедра, и его пальцы скользнули между их телами. Туда, где все еще сладко пульсировало. Женевьев задохнулась от смены ощущений, когда он мягко сжал самую чувствительную сейчас в ее теле точку.

Снова качнувшись внутри, с силой, и от этого перед глазами все поплыло.

— C… Cubrire Silencial… – выдохнула она, потому что больше не могла сдерживать стонов.

Их накрыло волной заглушающей все звуки магии, и Женевьев уже не сдерживалась. Она цеплялась пальцами за его спину, раскрываясь, позволяя ему брать ее так глубоко, как только возможно. Под его пальцами горела кожа, наращивая невыносимую, томительную сладость, которая все никак не наступала и не наступала.

А потом она почувствовала пульсацию внутри, несколько сильных резких рывков, стон Ярда, его сдавившие чувствительную плоть пальцы, и ее снова накрыло. Так остро и сильно, так горячо, как, кажется, еще никогда.

В себя она пришла от того, что кто-то стучал в дверь. Под бешеный стук собственного сердца. Под ненормальным взглядом Ярда. Взгляд метнулся к двери и обратно, а потом, не совсем отдавая себе отчет в том, что делает, Женевьев потянула его за собой к окну. Они вывались в кусты, поправляя одежду, и побежали вдоль стены, как неудачливые шпионы, к арке, сквозь которую можно было попасть на край академического парящего острова.