Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 61 – Марина Эльденберт

— Ты клялся меня защищать. Ты говорил…

— Ты тоже говорила, что любишь меня, Лена.

Самое паршивое, что я этого сейчас не помнила. Точнее, не была уверена в том, что я говорила, а чего нет. Тьма словно стирала часть моей личности, и воспоминания – какие из них фальшивые, а какие реальные? – словно перемешивались в моей голове в какой-то неудобоваримый коктейль. Что, если так будет всегда? Я перестану существовать? Стану кем-то другим?

Вот это было даже пострашнее цветка аминарены.

— Если я так говорила, это было правдой. Я никогда не лгала, ты же знаешь…

— До того, как переспала с Драгоном.

— Это была Ленор! – прикрываться Ленор сейчас казалось мерзким, но это я помнила точно. Спасибо хоть так.

— Ленор облизывала его в домике, где не было магии? И все прочее тоже делала Ленор?

— Справедливости ради, ты с ней вообще очень долго жил, и не заметил отсутствие меня. А потом еще и память мне стер.

— Это было ради твоего спокойствия. Все, что я делал, я делал ради тебя! – последнее Валентайн прорычал так, что я шарахнулась от него прямо по полу на всю длину цепи. – Но ты этого не оценила. Ты никогда ничего не ценила, Лена. Тебе всегда было мало. Всегда было что-то не так. Будучи шлюхой, ты умудрялась упрекать меня в том, что я перепутал тебя и твою вторую суть. А между тем как это ты, ты не позволила мне ее уничтожить. Насколько я понимаю, сейчас ты с ней справилась. Самостоятельно.

Ему все-таки удалось меня зацепить. Сделать мне по-настоящему больно, но не «шлюхой», ни тем, что я ничего не ценила, и ни тем, что навсегда осталось в прошлом. Тем, что я самостоятельно справилась с Ленор. Чувство вины, которое я запихнула в такие глубины своего существа, которым могла бы позавидовать даже Марианская впадина, сейчас вылезло и полоснуло сознание и сердце острой болью, как айсберг «Титаник».

Я рывком бросилась вперед, как тигрица, и Валентайновой щеке досталось за него и за все части его тела. Он такого не ожидал, поэтому скулу расчертили глубокие борозды от ногтей, а в следующий момент он перехватил мои запястья, сдавил до боли. Рывком потянул на себя, и именно этот момент выбрала служанка, чтобы появиться с флаконом той проклятой настойки.

Она чуть ли не бочком приблизилась к нам и, под сверкающим взглядом Валентайна, поклонилась.

— Поставь флакон, и свободна, – приказал он.

Я же дернулась в тисках его рук. Но тщетно. Затихающие быстрые шаги служанки вместе с пульсом бились в ушах. Сквозь этот бой пробивались слова Валентайна:

— Знаешь, в чем твоя основная проблема? – процедил он, глядя мне в глаза. С такой страстной ненавистью и таким ненасытным желанием, что у меня закружилась голова. – Ты всегда считала себя лучше меня. Более светлой, более правильной. Не только меня, ты считала себя лучше всех. Ты считала, что можешь диктовать свои правила, а потом сама же их нарушала. Ты считала, что можешь высказать всем все, что угодно, но самой тебе любое острое слово казалось оскорблением. Я готов был носить тебя на руках, но тебе это было не нужно.

Последнее он просто прорычал. Снова. Хорошо хоть в дракона не превратился и не загрыз.

Хотя может быть, лучше бы загрыз, потому что когда Валентайн зубами выдернул пробку из флакона и произнес:

— Doormard nierrhen, – меня спеленало знакомым заклинанием по рукам и ногам.