Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 42 – Марина Эльденберт

Лорхорн сощурился и, вместо того, чтобы внять голосу разума и оставить ее в покое, произнес:

— Адепт Лорхорн! Неужели? И давно я стал для тебя «адептом Лорхорном»?

— Вы им были всегда.

— Да. Непременно. – Непонятно, чего в его голосе было больше, сарказма или издевки.

Несмотря на то, что Женевьев привыкла и на многих мужчин выше ее на две головы смотреть свысока, с ним почему-то так не получалось. Этот мальчишка каким-то образом умудрялся выбить ее из колеи в два счета, и, как бы она ни старалась этого избежать, как бы ни пыталась себя уговорить, что в следующий раз все будет по-другому, по-другому в следующий раз не было. Становилось только хуже, или, если говорить откровенно, ее эмоциональность рядом с ним прогрессировала, как магический срыв из-за неправильного распределения сил. Хотя с магическим срывом она бы справилась, и с этим тоже справится.

— Хорошо, – произнесла Женевьев, – когда-то было иначе. Сейчас все так, как есть. Когда мы познакомились с тобой на Эллейских островах…

— Познакомились? – Лорхорн изогнул бровь и шагнул к ней. – Теперь это так называется?

— Продолжишь меня перебивать – и я уйду, – спокойно сказала она.

На этот раз почему-то сработало в его сторону: то ли потому, что Женевьев точно знала, что уйдет, без капли притворства. То ли потому, что он сам понял, что перегнул. Даже немного смутился. Она была уверена, что проникай в нишу чуть больше света, увидела бы на его щеках румянец.

— Когда мы познакомились с тобой, – повторила она, – я была свободна. У меня не было никаких обязательств, и я позволила себе то, что позволила. Мне действительно было хорошо с тобой…

А вот это явно было лишним, и Женевьев на мгновение закусила губу, стараясь не покраснеть сама под вопросительно-насмешливым взглядом Ярда.

— Теперь это все в прошлом. Для меня помолвка означает серьезные обязательства, нарушать которые я не стану. Я не стану ставить наш с Люцианом союз под угрозу даже до того, как он состоялся. Сейчас слишком многое от него зависит, и, я надеюсь, ты это понимаешь.

— Ваш с Люцианом, – процедил Ярд, выплюнув его имя, – союз – не что иное, как фальшивка, все это прекрасно понимают. Он развалится при первом же порыве ветра, как…

— Не тебе это решать. То, что это договорной брак, я отрицать не буду. Равно как и то, что для меня это ничего не меняет.

— Будешь всю жизнь блюсти ему верность и жить без любви?

— У любви множество проявлений, Ярд.

Женевьев сама не поняла, где она допустила ошибку. То ли когда назвала его по имени, то ли когда слишком пристально посмотрела. Или же когда заговорила про любовь. Потому что сама не поняла, как оказалась прижатой к стене с заведенными над головой руками.

— Я. Тебе. Не. Верю, – выдохнул Лорхорн прямо ей в губы.

— Я закричу, – предупредила Женевьев.

Сердце ударилось о ребра, как перепуганная птица о прутья клетки.

— Вот уж точно не закричишь. Даже если ты забьешь на свою репутацию, что вряд ли, ты никогда не подставишь меня под отчисление. При всем при том, что врать тебя учили с детства, лгунья из тебя никакая, Женевьев.

Она успела только моргнуть, когда он совершенно беспардонно запечатал ей рот поцелуем. В голове почему-то крутилось странное непонятное словечко «забьешь», за которым гонялась фраза «лгунья из тебя никакая». Вообще-то стоило возмутиться еще и из-за того, что он заявил, что врать ее учили с детства, но под глубоким, таким желанным и бесконечно яростным, присваивающим поцелуем, все мысли вылетели из головы.