Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 122 – Марина Эльденберт

Сейчас, вспоминая все это, он думал, что ожидание изначально было ошибкой. Так это или нет, узнать он уже не мог. Возможно, поход по Мертвым землям, блуждание по ним вслепую, превратилось бы в каждодневное выживание, но ему удалось бы добраться до Лены и увести ее с собой, никем не замеченным. Но, быть может, и нет. Сомнения всегда изматывают, поэтому он старался вспоминать прошлое как можно реже. Увы, оно все равно вспоминалось, и не всегда это было плохо.

Потому что та Лена, которую он знал до настоящего дня, бесследно исчезла. И в какой-то момент Люциан сам начал терять веру в то, что ее можно вернуть. После той «доверительной» беседы в бассейне она с ним почти не разговаривала. Почти на него не смотрела, за исключением тех дней, когда у нее было настроение поиздеваться. Как во время первой встречи или во время их последнего относительно нормального разговора.

Жизни в ней осталось ровно столько же, как и во всех этих землях, она двигалась, разговаривала, жила, но ощущение от нее было как от странной, наполненной темной магией куклы. Возможно, именно потому, что Люциан знал, какой она может быть. Могла.

В один из таких дней, когда Лена решила, что говорить с ним ниже ее достоинства, Люциан остался один до вечера. Учитывая, что кормила его исключительно она, и зачастую это было довольно унизительно, потому что Лена относилась к нему не как к дракону, а, в лучшем случае, как к надоевшему домашнему питомцу, он все время просидел в цепях, голодный и злой. Еще и замерзший: учитывая, что она вчера опять решила оставить его без одежды.

Поэтому, когда дверь открылась, Люциан был как никогда близок к тому, чтобы наговорить лишнего. Впервые за долгое время он почувствовал в себе силы высказать ей все, что он думает, и, хотя это вряд ли имело смысл, ярость кипела в нем вместе с запертой внутри тьмой и светом.

Вот только на пороге комнаты оказалась не Лена. Тэйрен. Он знал, как выглядит мать Сезара, потому что тот хранил медальон с ее портретом, а в детстве, желая его позлить, Люциан этот медальон стащил и спрятал. Детские воспоминания имеют обыкновение стираться, но сейчас он сразу понял, кто перед ним. То ли потому, что в чертах женщины отчетливо прослеживался и брат, и Адергайн Ниихтарн, то ли из-за тех самых, детских воспоминаний.

— Ну здравствуй, красавчик, – Тэйрен скользнула в комнату и закрыла за собой дверь.

Темные в принципе не утруждались моралью, но на ней сейчас был строгий черный брючный костюм и накидка.

Люциан не ответил, мрачно вглядываясь в ее лицо, она же подошла ближе и опустилась рядом с ним на корточки.

— Что молчишь? Совсем одичал? – В ее голосе не было насмешки. Или ему просто так показалось?

— Что тебе нужно? – голос прозвучал хрипло.

Пить хотелось невыносимо. Да и есть, если честно, тоже. Но не говорить же об этом с ней!

— Не переживай. Мой брат и твоя Елена сейчас далеко, – Тэйрен хмыкнула. – Наверное, ты сейчас думаешь, что мог бы все изменить. Что мог бы этого не допустить, предугадать, предусмотреть. У всех у нас есть такие сожаления. Вот только с того дня, как их увидели вместе: ее и моего брата, под тремя лунами, после смерти Рэнгхорна – она в красном платье, он в его теле, уже ничего было не изменить. Ты опоздал, Люциан, такое бывает. Я тоже когда-то опоздала.