Книга Драконова Академия. Книга 5, страница 118 – Марина Эльденберт

Женевьев поняла. Приняла. Даже вопросов не задавала – по крайней мере, в тот день. А потом начала: ей очень хотелось знать про тот, другой мир, из которого пришла Соня. Вопреки первым опасениям, это их не отдалило, а наоборот, сблизило. Теперь, когда последняя стена между ними перестала существовать, Соня могла быть гораздо более откровенной, не опасаясь ляпнуть что-то не то или случайно оговориться и проболтаться.

Они как раз сидели в ранховой тэрны Хлит, где встречались довольно часто, когда Женевьев сказала:

— Не хочешь все-таки поговорить с Сезаром? Не о делах.

Соня частенько выпадала из реальности, оказываясь здесь. Так уж получилось, что эта маленькая ранховая стала для нее островком напоминаний о прошлой жизни, а еще местом встреч сначала с Леной, потом с Сезаром (когда казалось, что у них все начинает налаживаться). Женевьев об этом знала, поэтому, возможно, восприняла паузу в их разговоре по-своему.

— Не думаю, что этот разговор будет иметь смысл.

— У вас скоро родится ребенок. И речь пойдет уже не только о вас.

— Да, но я не хочу стать одной из тех, кто остается с мужем из-за ребенка. Просто потому, что ни к чему хорошему это не приводит.

— Ты не можешь знать, к чему это приведет, – Женевьев пожала плечами, – Сезар очень любит тебя, София.

— Это он тебе сказал?

— Это видно невооруженным глазом, – она усмехнулась. – Знаешь, мы ведь с ним очень похожи на самом деле. Когда мы были помолвлены, я была уверена, что это идеальное совпадение. Оба с невероятным чувством ответственности за всех и за все, и я, и он держались за свой идеальный образ. За то, какими мы должны были быть: просто должны и в глазах окружающих. Я знала, что не существует… точнее, была уверена, что не существует того, кто может все это изменить. Ради кого я смогу перешагнуть через свои принципы, через свою суть, долг, привычку держать ситуацию под контролем. Я не верила в то, что такое возможно, пока не познакомилась с Ярдом. Сезар познакомился с тобой гораздо раньше. И, надо сказать, он еще долго держался. В отличие от меня. Но наши отношения были обречены. Ты его слабость, Соня, но ты же и его сила. Можешь мне поверить, я знаю Сезара с детства. И знаю, о чем говорю.

Неожиданно Соня вдруг ощутила острый укол ревности. С чего бы? Если между ней и Сезаром ничего нет, а то, что было между ним и Женевьев, осталось в далеком прошлом. И все же сейчас она не смогла справиться с этим мимолетным чувством, когда немного больно представлять, как он ее целовал. Когда-то. Даже если в этом была хотя бы сотая толика чувства и пресловутый долг.

— Он нас предал, – упрямо сказала она.

— А сколько всего он для нас сделал? – Женевьев подвинула к ней блюдце с булочкой с пышной шапкой крема. – Точнее, для тебя. Даже тот факт, что когда он удостоверился в причастности Драконова и сначала пришел к тебе, прежде чем что-то предпринимать дальше…

Не просто пришел, он обрисовал перспективы того, что может случиться, если о Драконове станет известно. Со всей их семьей.

— Это элементарная осторожность, – отмахнулась Соня и отрезала кусочек булки. Подцепила его вилкой.

Крем почему-то горчил, а Женевьев не успела ответить. В ранховой вдруг потемнело, как если бы набежали грозовые тучи, вот только грозовые тучи посреди морозного дня набежать не могли физически. Не говоря уже о том, что ни одни тучи с такой скоростью солнце не закрывают, даже в Даррании.