Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 42 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Я посмотрела на амулет. На её руку. На её глаза. И поняла, что не доверяю ей. Ни капли. Но и не могу отказаться.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я.

— Потому что она была моей подругой, — сказала Морвен. — И потому что я ненавидела её. Она была жестокой. Даже для этого мира. Она убивала ради удовольствия. Ты — другая. Я вижу это. И мне интересно, что из тебя получится. — Она протянула амулет. — Возьми. Один раз. Один взгляд. И ты узнаешь их настоящих. А потом решай сама.

Я взяла амулет. Металл был холодным. Тяжёлым. Как будто внутри него что-то жило.

— Как он работает? — спросила я.

— Просто надень, — сказала Морвен. — И коснись каждого. По очереди. Он покажет то, что они прячут. Даже от себя.

Она развернулась и пошла к двери. У порога остановилась, обернулась через плечо.

— И ещё, графиня. Когда увидишь — не жалей их. Жалость — это тоже боль. Они не вынесут ещё одной.

И она ушла. Дверь закрылась. В зале стало тихо.

Я стояла с амулетом в руке. Смотрела на своих. На эльфа, который смотрел на меня с тревогой. На орка, который сжал кулаки. На рыцаря, который не отрывал взгляда от амулета.

— Госпожа, — сказал эльф тихо. — Не надо. Это может быть ловушкой.

— Знаю, — сказала я. — Но я должна.

Я надела амулет. Цепочка легла на шею. Металл коснулся кожи. И ничего не произошло. Я подошла к эльфу. Протянула руку. Коснулась его щеки.

И мир взорвался.

Я увидела комнату. Не эту. Другую. Роскошную, с золотом на стенах, с шёлком на кровати. И женщину. Красивую. С белыми волосами, как у Лианеля. С серебряными глазами, как у него. Она стояла над колыбелью. В колыбели лежал ребёнок. Маленький. С белыми волосами. С серебряными глазами. Лианель. Младенец.

Женщина улыбалась. Но улыбка была неправильной. Слишком широкой. Слишком острой. А потом её глаза вспыхнули чёрным. И изо рта потекла тьма. Как дым. Как чернила. Она наклонилась над колыбелью. Протянула руки к ребёнку.

И тогда я увидела его. Лианеля. Взрослого. С мечом в руке. Слёзы текли по его лицу. Он ударил. Один раз. Прямо в сердце. Женщина упала. Тьма исчезла. А он стоял над телом матери. Смотрел. И не мог остановить слёзы.

Я выдохнула. Отпустила его щёку. Мир вернулся. Я стояла в тронном зале. Лианель смотрел на меня. В его глазах был страх.

— Что ты видела? — прошептал он.

— Всё, — сказала я.

Я подошла к рыцарю. Он напрягся. Но не отстранился. Я коснулась его плеча.

И снова мир взорвался.

Поле боя. Кровь. Крики. Рыцарь — молодой, без шрама, в блестящих доспехах — стоял на холме. За ним — армия. Перед ним — враги. Много. Слишком много. Он отдал приказ. И его люди пошли в бой. Они умирали. Один за другим. А он стоял на холме и смотрел. Потому что так было приказано. Потому что он был генералом. Потому что он не мог пойти сам.

А потом он увидел знамя. Своё знамя. Поднятое над вражеским лагерем. Предательство. Его предали. Свои же. Те, кому он доверял. Те, за кого он отдал бы жизнь.

Он выжил. Единственный. Из всей армии. И его сделали рабом. Как насмешку. Как наказание. За то, что он не умер вместе с ними.

Я отпустила его. Отступила на шаг. Рыцарь смотрел на меня. В его глазах была пустота.

— Ты не виноват, — сказала я.

Он не ответил. Отвернулся.

Я подошла к орку. Он стоял, сжав кулаки. Смотрел на меня. В его янтарных глазах был страх. Настоящий. Он боялся того, что я увижу.