Книга Попаданка. Мой гарем — мои правила, страница 29 – Вика Пламя, Алёна Червоная

Меня вырвало резко и судорожно, я упала на колени, и меня вывернуло прямо там, на пол, на кровь, на тело.

Я не слышала, как подошёл орк, не слышала, как он опустился на колени рядом, не слышала, как он обнял меня, я просто почувствовала тепло, тяжесть и его руки, которые держали меня крепко и надёжно, как будто я была чем-то драгоценным, чем-то, что нужно защищать.

— Тише, — прошептал он. — Тише. Всё. Всё закончилось. Ты сделала это. Ты убила её. Ты спасла нас.

Я прижалась к нему, к его широкой груди, к его тёплой коже, и заплакала не от жалости и не от ужаса, а от чего-то другого, от чего-то, что я не могла назвать, что-то, что рвалось из груди и что-то, что хотело выйти.

— Я убила её, — прошептала я. — Я убила человека. Я чувствую её кровь на руках. Я чувствую её смерть. Я…

— Знаю, — сказал он. — Знаю. Но ты сделала это ради нас. Ради себя. Ради всех. Ты Госпожа. Настоящая. И ты сделала то, что должна была.

Я подняла голову и посмотрела на него, на его янтарные глаза, на его лицо, на его руки, которые были в крови, в её крови, в моей крови, в нашей крови.

— Я не хотела, — сказала я. — Я не хотела быть такой.

— Знаю, — сказал он. — Но ты такая. И это хорошо. Потому что иначе мы бы умерли.

Эльф подошёл медленно и беззвучно, встал рядом, посмотрел на тело леди Ирмы, потом на меня, и в его глазах не было ужаса и не было жалости, было что-то другое, что-то, что я не хотела называть.

— Ты сделала это ради нас, — сказал он холодно. — Теперь ты действительно Госпожа. Настоящая. Та, которая может убивать. Та, которая может защищать. Та, которая может вести за собой.

Рыцарь подошёл последним, остановился, посмотрел на меня долго и молча, а потом сказал:

— Ты переступила черту. Обратной дороги нет. Ты убила. Ты взяла жизнь. Теперь ты не просто женщина. Ты воин. Ты Госпожа. Ты та, за кого мы будем умирать.

Я смотрела на них, на трёх мужчин, которые стояли вокруг меня, которые смотрели на меня, которые любили меня и которые приняли меня такой — убийцей, Госпожой, собой, — и поняла, что теперь всё изменилось, что я больше не та, кем была, что я стала той, кем должна была стать. Я Госпожа. Настоящая.

Я встала медленно и шатаясь, кровь леди Ирмы капала с моих рук, с моего меча и с моего лица, я посмотрела на тело, на женщину, которую убила, и почувствовала ничего: пустоту, холод и тишину.

— Уберите её, — сказала я. — И заприте ворота. Никто не должен войти. Никто не должен выйти. Поняли?

— Да, — сказал эльф. — Госпожа.

Они ушли, все трое, оставили меня одну с телом, с кровью и с тишиной.

Я стояла, смотрела на свои руки, на кровь, на смерть и чувствовала, как что-то внутри меня умирает, что-то, что я не хотела терять, что-то, что делало меня мной. Я убила человека. Я взяла жизнь. Я переступила черту. И теперь я не знала, смогу ли вернуться.

Ночь была длинной.

Я не могла уснуть, лежала в кровати, смотрела в потолок на голубые прожилки, которые пульсировали в такт с моим сердцем, и чувствовала кровь на руках, на лице и на губах. Я мыла их, тёрла и скребла, но кровь не уходила, она была внутри, в моей коже, в моей памяти и в моей душе.

Я встала, накинула халат, вышла в коридор босиком, по холодному камню, шла, не зная куда, просто шла, пока не оказалась у двери в казарму, где спали рабы, мои рабы, мои мужчины, мои.