Книга Академия М.О.С. Т, страница 59 – Алла Султанова

Я встала и, перейдя на шепот, произнесла:

— Спасибо… И… До свидания.

Она тепло улыбнулась мне и вернулась к собеседнику:

— Конечно, суммируйте. Это всё будет внесено в таблицу…

Я вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Напротив, прислонившись к стене, стоял Дима и смотрел на меня.

— Ну, наговорилась?

— Ага. Будем всё лето заниматься.

Он оттолкнулся от стены, шагнул ко мне и обнял за талию.

— Я тоже знаю, чем мы будем заниматься всё лето, — с усмешкой произнёс мой страж.

— Догадываюсь, — пряча улыбку, сказала я.

Лето пролетело как один день.

Три раза в неделю я занималась с Тацей Икомавной. И это были самые изматывающие, самые тяжёлые часы в моей жизни.

Она оказалась самой требовательной преподавательницей, с которой мне приходилось сталкиваться.

Она не прощала ошибок, не делала скидок на то, что я только начала учиться. Она заставляла меня повторять одно и то же десятки раз, пока у меня не начинали дрожать руки. Она требовала, чтобы я прислушивалась к себе и «взращивала» дар.

— Стать артефактором может каждый, а вот стоять напротив тьмы, могут единицы. Ты должна стать лучшей! Иначе тьма поглотит тебя, — говорила она почти на каждом занятии.

В свободное время я рисовала. Иногда до позднего вечера. Мой альбом пополнялся цветами, пейзажами и портретами.

Конечно же, читала. Читала много. Таца Икомавна давала мне списки обязательных к изучению учебников.

Иногда я даже засыпала, уткнувшись в книгу. Аглая осторожно будила меня, и я падала на кровать.

Постепенно академия перестала быть для меня чужим местом. Я познакомилась почти со всеми студентами.

В выходные мы ходили в походы. За академией протекает река, на берегу которой мы разбивали палаточный лагерь. Мы с Димой подолгу сидели около костра и смотрели на звёздное небо.

Всё время я поддерживала связь с бабушкой. Мы переписывались с ней, и, когда она написала, что вернулась в Воронеж, я напросилась на беседу с ректором.

Мне удалось отпроситься у него домой. Уж очень я соскучилась по роднуличке.

Киавтуит, к сожалению, мне не выдали. Георгий Владленович покачал головой и сказал:

— Его нельзя использовать для личных поездок. Лети на самолёте. Академия всё оплатит.

Дима был очень огорчён, узнав об этом. Даже ходил к ректору, чтобы уговорить переместить меня домой. Но Георгий Владленович был непреклонен.

Весь день он ходил за мной по пятам и хмурился.

— Ты надолго уезжаешь? — спросил мой страж, когда я закидывала в чемодан вещи.

— На пять дней.

— Это долго.

Я подняла на него недоумённый взгляд.

— Дима, я соскучилась по бабушке.

— Прости… — вздохнул он. — Понимаю.

Я подошла к нему, и мы обнялись.

— Мне уже плохо без тебя, — тихо вымолвил мой страж.

— Эти дни быстро пролетят. Через неделю я вернусь.

— Неделя… — простонал Дима.

На служебной машине меня отвезли в ближайший аэропорт. Дима поехал со мной. В аэропорту он помог мне с чемоданом.

И, стоя у терминала, прижал меня к себе так, что у меня перехватило дыхание.

— Будь осторожна, — проговорил он и выпустив меня из объятий.

— Конечно.

Схватив ручку поклажи, я вошла в терминал.

Аэропорт был полон людей. Я прошла регистрацию, сдала чемодан в багаж, прошла через рамку. В зале ожидания села у окна и с грустью смотрела на то, как самолёты взлетают и садятся.