Книга Академия М.О.С. Т, страница 47 – Алла Султанова

Улыбнувшись, я прижалась к его широкой груди.

Не знаю, сколько мы простояли на крыше, но, услышав приближающийся вертолёт, я отстранилась от Димы и испуганно спросила:

— Это кто?

— Не знаю… — он выглядел обеспокоенно. — Я тебя сейчас провожу в свою комнату, а сам пойду выясню, кто к нам прибыл.

— Я думала, что вы здесь перемещаетесь только с киавтуитом, а не на вертолётах.

На лице стража заходили желваки. Он взял меня за руку и потянул к двери.

— Нина, давай поспешим.

Мы почти бежали по коридору.

Студенты, переговариваясь, выглядывали в окна. Я ловила обрывки фраз: «Военные?», «Что случилось?», «Давненько такого не было».

Дима крепко сжимал мою руку, увлекая за собой мимо студенческих комнат. Я едва успевала переставлять ноги.

Лицо его было сосредоточенным. У одного из окон он резко остановился. Я встала рядом и посмотрела вниз.

Во дворе, на площадке перед главным входом, садился вертолёт. Тёмно-зелёный, с военными опознавательными знаками. Его лопасти вращались, поднимая в воздух пыль, и от этого всё казалось размытым вокруг него.

Из дверей академии вышли медики в белых халатах. Они несли носилки, на которых лежала бледная Таца Икомавна.

Дима тихо выругался.

Я подняла на него удивлённый взгляд.

На мой немой вопрос страж ответил:

— Я хотел с ней переговорить. Но не успел.

Рядом стоящий парень обернулся к нам.

— Тебя к ней всё равно не пустили бы, — сказал он. — Ректор охрану выставил. Двое у двери, ещё двое в коридоре.

Светловолосая девушка, стоявшая чуть поодаль, тяжело вздохнув, шагнула к нам.

— Мы с девочками хотели навестить Тацу Икомавну, — сказала она. — Она вела у нас артефакторику. Но нас не подпустили. Сказали, что посещения запрещены.

Мы с Димой переглянулись.

— Странно… — пробормотала я.

Мой страж кивнул. Его лицо стало мрачнее.

— Она, скорее всего, что-то знала, и ей сотрут память.

— Что? — ужаснулась я. — Но она же не преступница.

— Нина, — Дима перешёл на шепот, — она что-то вспомнила. А память стирают не только преступникам. Но и тем, кто слишком много знает.

Меня обдало холодом. Она же дружила с мамой и могла про неё что-нибудь рассказать.

Если ей сотрут память, то я не смогу у неё узнать про маму и папу.

— Идём, — Дима потянул меня.

Мы пошли дальше.

У двери с номером девяносто семь страж остановился и, открыв её, пропустил меня вперёд.

Я оказалась в небольшой, но уютной комнате. Всё было просто: кровать, стол, стул, шкаф. На окне плотная занавеска.

Дима вошёл сам и, закрыв дверь, повернулся ко мне. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Усталость и тревога.

Он приблизился ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Я почувствовала, как часто бьётся его сердце.

— Нина…

Я подняла голову. Уголки его губ дрогнули, и, кратко вздохнув, он поцеловал меня.

Прикосновение было лёгким, как будто мы делали это тысячу раз. Отстранившись, Дима тихо произнёс:

— Не выходи. Дождись меня.

— Хорошо…

Он нехотя выпустил меня из объятий и, открыв дверь, выглянул в коридор. Потом обернулся и, скользнув взглядом по моему лицу, с теплотой проговорил:

— Я скоро… Ниночка.

Смутившись, я опустила голову. Он вышел и закрыл дверь.

Я осталась одна.

Подойдя к кровати, села и взяла в руки подушку. Прижав к себе, вдохнула запах. Его запах.

Терпкий, с лёгкой ноткой полыни и чего-то ещё сладкого. Я закрыла глаза и едва слышно произнесла в тишину: