Книга Академия М.О.С. Т, страница 41 – Алла Султанова

— Студент, который не соблюдает правила, не может оставаться в академии. А память о том, что он здесь был, должна быть стёрта. Для его же безопасности.

Фёдор Николаевич выглядел очень довольным, будто нашёл решение сложной задачи.

И меня осенило!

Он намерен использовать Паулину, чтобы выгнать меня из академии. Она спровоцирует новый скандал и меня…

Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

— Понятно, — ровным голосом сказала я.

Ректор поднял бровь.

— Что вам понятно, Нина? — переспросил он, склонив голову.

— Больше никаких скандалов.

Фёдор Николаевич смерил меня изучающим взглядом и после непродолжительной паузы произнёс:

— Тогда идите.

Кивнув, я попятилась к двери. Медленно, не отрывая взгляда от ректора. Упёршись о деревянную преграду, нащупала ручку и толкнула дверь.

Переступив порог, закрыла дверь и шумно вздохнула.

— У меня мало времени… — обеспокоенно пробормотала я и поспешила в свою комнату.

Влетев в неё, прислонилась к стене. Аглаи не было. Облегчённо выдохнув, подошла к кровати и рухнула на неё.

Достала журнал и положила на колени. Я провела пальцами по кожаному переплёту. И, собравшись с духом, открыла первую страницу.

Почерк был ровным, аккуратным, с лёгким наклоном вправо. Тот, кто писал, был педантом. Каждая буква на своём месте, каждая строчка выверена.

Я листала страницы, чувствуя, как нарастает тревога. Перед глазами мелькали незнакомые фамилии, инициалы, должности, отчёты, схемы. И вдруг я замерла.

Вот оно.

Я прочитала знакомую фамилию и родные имена.

Страж Михаил Векшин.

Артефактор Зоя Векшина.

Папа и мама.

Казалось, я смотрела на эти строчки, не в силах отвести взгляд.

Сморгнув выступившие слезы, отложила журнал, встала и пошла в ванную, чтобы умыться.

Холодная вода обожгла лицо. Выпрямившись, посмотрела на отражение в зеркале. Бледная… Испуганная…

Вытерев лицо махровым полотенцем, вернулась в комнату и села на кровать.

Открыв тетрадь, я погрузилась в текст. Я не читала. Я «видела» написанное.

Почувствовав запах чего-то гнилостного, я слегка поморщилась. А услышав металлический скрежет и завывание ветра, я вздрогнула. Мир вокруг меня исчез… Я провалилась в чужую память, как в глубокий колодец.

…

Семь человек стояли под порывами ледяного ветра. В сером тумане угадывались очертания гор. Их острые пики, покрытые снегом, проступали сквозь мглу, напоминая клыки огромного зверя.

Молодой мужчина с тёмными волосами вышел вперёд.

Это был мой отец. Я узнала его сразу.

На шее я заметила желтый киавтуит. Папа сжал его и что-то произнёс. Я не разобрала слова, но почувствовала, как воздух задрожал.

Небольшой отряд закрутило в золотом вихре.

Когда всё стихло, отец сказал:

— Держимся вместе.

— Нам нужно как можно быстрее обнаружить разрыв, — взволнованно произнесла мама.

— Идёмте. Разрыв где-то рядом, — вымолвил хмурый парень.

Я в нём узнала ректора. Его лицо было непроницаемым. В глазах застыл холодный расчёт.

Участники экспедиции закивали и пошли в непроглядный туман.

Приглушённые звуки, доносившиеся из леса, искажались эхом. Моросил прохладный дождь. Туман становился гуще, плотнее.

Отряд шёл медленно, друг за другом. Впереди — отец, за ним мама, потом юноша, у которого на плече был вышит красный крест.

— Медик… — догадалась я.