Книга В сети с мажором, страница 7 – Маша Демина

Надув губы, она отходит в сторону, виляя задницей в красных танго, опирается бедрами о стол, тянется за пачкой сигарет, прикуривает одну, затягивается, выдыхает:

— Я пришла, потому что соскучилась. — Обнимает себя под грудью, приподнимает тяжелые полушария. — К тому же секс никак не влияет на усталость. Это все мифы. — Сжав пухлые губы вокруг фильтра, она прищуривается и затягивается, выдыхая тонкую струйку дыма вместе с тихим: — Я просто переживаю. Не хочу, чтобы ты пострадал.

Не сдерживаю издевательского смешка, хватаю черную рубашку, накидываю и методично перебираю пуговицы, глядя Каро прямо в хитрые глаза.

— Не веришь в меня?

— Верю, — мурлычет она, затягиваясь сигаретой, а затем отталкивается от стола и подходит ко мне.

Она еще не касается, но мои мышцы каменеют в защитном рефлексе. Каро стоило бы обратить внимание на сигналы моего тела, но она в очередной раз игнорирует и обнимает, прижимаясь губами к ключице.

Грубо уворачиваюсь. Не люблю тактильность. И она знает об этом, но каждый раз нарушает мои личные границы, будто секс что-то изменил. Я и трахаю ее только сзади, чтобы было как можно меньше контакта. Даже взглядов не хочу.

— Ты задержалась. Одевайся и выходи, если не хочешь подкинуть мне проблем в виде твоего мужа.

Отворачиваюсь, ловя в спину:

— Колючий какой.

Какой есть. Здесь меня по шерсти никто, кроме нее, не гладит. И то однажды мне это поглаживание аукнется. Вопрос времени.

Каро борщит, не видит границ, а работая в таком месте, она должна видеть. Но у нее ревность, которая обостряется каждый раз перед боями, и она вьется вокруг меня как ненормальная.

Сокральный же закопает ее, если узнает. Но я давно перестал испытывать чувство вины, не потому что мудак, а потому что я ее в дверь, а она в окно. Хозяин барин.

Чувствую прикосновение ее губ к лопатке через рубашку.

— Люблю тебя, мой хороший. — Еще поцелуй. Прикрываю глаза, сдавливая челюсти: ну что мне ей, леща дать? — Мне очень понравилось, буду скучать.

И сбегает. А я торможу, закипая от всех этих ее нежностей. Опять она перегибает, у нас только секс, блядь. Ну че она меня опять грузит своим «люблю»? Тошно вообще от ее игры на два фронта.

Но на самом деле мне ее хватает для физики, это помогает снижать агрессию, вспыльчивость, а удовольствие… я мало что о нем знаю. И на арену я выхожу не за бонусами в виде на все согласных девиц, а за независимостью.

Здесь ни бабки, ни титулы роли не играют. Здесь своя иерархия. Ты можешь ее купить, но если вдруг «обанкротишься», тебя бросят на дно и глазом не моргнут, но если заберешься наверх своим умом и силой, с тобой будут считаться и уважать вне зависимости от того, есть у тебя привилегии или нет.

У меня они есть, но уважение я заслужил потом, кровью и умением общаться в обществе.

Зашнуровав ботинки, натягиваю кепку и выхожу на перекличку.

Нас выводят с промзоны и загоняют в отряды. Строимся, считаемся на плацу, вокруг все службы: опера, безопасность, вся дежурная смена и начальник колонии Сокральный Андрей Викторович, он же муж Каро. И, мне кажется, он меня авансом на дух не переносит. Потому что ловит на мне взгляды своей жены.

Стоим тихо, смирно. Никому неохота в шизо или на «раскрутку». Я подавно. Мне до УДО полгода осталось.

На улице хорошо. Вечерний весенний воздух дразнит, хочется улететь вместе с чирикающими птицами. Скоро улечу. Скоро же, брат?