Книга В сети с мажором, страница 60 – Маша Демина

Вау…

Очень эффектно.

И я, поддавшись вперед, протягиваю руку и касаюсь изящных линий рисунка прежде, чем успеваю остановить себя. Пальцы скользят между лопаток по изогнутой голове змеи, и Гад как от удара током выпрямляется, расправляя широкие плечи.

Я нарушила дистанцию?

Да, наверное.

Но остановиться не могу. И вместо пальцев я уже веду ладонью, чувствуя горячую кожу, твердость мышц и, кажется, даже бешеное биение сердца, пульсирующее мне прямо в ладонь, когда я соскальзываю ниже лопаток. И мое сердце тоже срывается вскачь. И стучит практически везде, даже там, где не положено.

Я вылетаю в какую-то тягучую прострацию, теряюсь в ощущениях внутренних и внешних, голова кружится от их интенсивности. И даже не успеваю сориентироваться, когда Гад резко встает.

Я с визгом теряю равновесие и заваливаюсь вперед, не успев зацепиться за стол, но Гад реагирует быстрее моего внезапно опьяневшего тела и подхватывает меня, позволяя врезаться лицом в его крепкие грудные мышцы.

Я машинально хватаюсь за его сильные плечи, и мы зависаем, влипнув друг в друга.

Гад застывает камнем, а я… постепенно прихожу в себя, вдыхая его грубый мужской запах, смешанный с ароматом геля для душа, и, кажется, пьянею сильнее, чем от пузыриков шампанского. И с каждым новым вдохом дыхание тяжелеет и ускоряется. Его ладони на моей талии обжигают. От этого тоже накрывает чем-то томным, тягучим, удушающим.

В неадеквате медленно отстраняюсь, в глаза ему не смотрю, веду пальцами по крепким предплечьям с выступающими венами, жилами. Ощущение контакта с его кожей острое, прошибающее насквозь… Поднимаюсь пальцами обратно на гудящие от напряжения плечи, я чувствую эту вибрацию.

Взгляд соскальзывает на его вздымающуюся грудную клетку. Господи… так близко. Без футболки. Такой горячий. Его мышцы подрагивают от порывистых вздохов и, кажется, даже увеличиваются в размерах. Ох… Соскальзываю пальцами уже на торс, совершенно не соображая, как я там оказалась, и перебираю кубики, пока меня вдруг не останавливает Гад, немного жестко схватив за запястье.

Ошарашено захлопав ресницами, поднимаю взгляд и встречаюсь с его мрачным напряженным лицом.

— Николь… мне тяжело.

— А? — потерянно лепечу я, все еще мысленно трогая его мышцы.

— Твои прикосновения. Мне сложно выдерживать. Хочется…

— Чего?

Молчит. Сдавливает челюсти до выступающих желваков.

— Много чего хочется, — сипит он.

— А-а, ясно… мне тоже. Можно?

— Что? — Сам теряется.

Привстаю на носочки, накрываю широкие крепкие плечи ладонями.

— Мы, может быть, больше не увидимся. А я так и буду думать… какие твои губы.

— Николь…

— Я знаю, что тебе неприятно, но могу тебя успокоить, — несу какую-то чушь, — что я ничего такого непристойного никогда не делала. Я даже не целовалась. И очень хочу, чтобы первым был ты.

Гад с мучительным мычанием запрокидывает голову.

— Но если ты не хочешь…

Его ладони сильнее сдавливают мою талию, дыхание перехватывает, и Гад вжимается лбом в мой. Слышу, как тяжело он сглатывает. Потом он отпускает мою талию, но тут же сгребает мое лицо и крепче вжимает меня в себя, обжигая губы надсадным:

— Я хочу.

Ощущаю его прерывистое горячее дыхание на своих губах и замираю, как мышка. И тоже часто глубоко дышу, воздуха не хватает. Мне дурно и хорошо одновременно. Настолько, что боюсь пошевелиться и потерять эту чувственную близость, это очень крышесносно, я не знала, что так вообще возможно: чувствовать его, себя, нас до последней молекулы.