Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 80 – Софья Ролдугина

Это было как удар острым ножом в грудь, под ребро.

Отчего-то Аслан считал, что до кипариса никому нет дела. Он далеко, там, куда не каждый на прогулке доходит. Дальше только кладбище… Это был его кипарис, его верный друг, древний витязь. Такой же одинокий…

И вдруг выяснилось, что кипарис для кого-то важен.

Что о нём думают.

«Нарисуй его, – подумал Аслан со странной тоской. – Сохрани его в своём сердце».

Стараясь не выдавать волнения, он указал пальцем на низкие тучи и сказал:

— Тогда иди сейчас. Слыхал, что по радио передают? Ночью придёт шторм. Как его… – сдвинул он брови, припоминая. Красивое имя всплыло в памяти не сразу. – Агата придёт. Разденет твой кипарис догола. В следующем году он, конечно, тоже алым оденется, но кто знает, что тогда будет? Зиму пережить – не реку перейти. Мы другие будем. Мир другой.

— А как же кофейня? – выдохнул Март; в глазах у него горела отчаянная надежда.

Так, словно был ещё мальчишкой и ему требовалось чьё-то дозволение.

— Ну не ходи тогда, – усмехнулся Аслан и развёл руками. – Тебе решать. Ты тут хозяин.

Больше ему добавить было нечего… Но кажется, и не требовалось.

По крайней мере, Март сейчас не выглядел больше потерянным.

«Всё-таки я небесполезен, – думал Аслан, покидая кофейню. Он был уверен, что скоро она закроется на перерыв… а может, и до следующего утра, потому что Март своё самое важное решение уже принял. И что-то понял для себя, похоже. – Всё-таки молодёжи, даже дельной, смышлёной, хозяйственной, нужен иногда совет от старика».

Мысли эти были приятны.

Не то после кофе с кардамоном, не то после душеспасительной беседы у Аслана разыгрался аппетит. Мелькнула даже мысль, не завернуть ли домой пообедать… Но перерыв и так затянулся; мастерская стояла открытая, только с табличкой на окошке. Поразмыслив, он свернул на Индустриальную улицу, которая шла параллельно рынку. Крюк получался небольшой; к тому же там был магазин, где продавали сносный козий сыр, и пекарня с пирогами.

И цветочный магазин, где работала Ольга.

«Я не буду её там высматривать, – говорил себе Аслан, вышагивая по улице. Толпа раздавалась перед ним, высоким и угрюмым, в стороны. – Не моё это дело».

И всё-таки глянул искоса.

Сквозь запотевшее стекло, за рядами астр, пионов, хризантем и роз в вёдрах, почти ничего видно не было. Там горел свет; кто-то ходил из стороны в сторону – кажется, женщина с волосами, собранными в пучок… Может, и Ольга, может, её мать или бабка, издали поди разбери.

Задерживаться там Аслан не стал. Зашёл в пекарню, потоптался и вышел: очередь была человек семь или восемь, под ногами крутилась собачонка, а у самого прилавка навзрыд заливался пацанёнок лет этак трёх. Зато с сыром повезло больше. Продавщица сказала, что как раз привезли свежий, дала попробовать с ножа и даже нарезала кусок удобными ломтями, когда узнала, что сыр пойдёт на перекус. Он был крепко просолен, пожалуй, даже чересчур. Но в мастерской стояла баклажка воды и лежал со вчерашнего дня бородинский хлеб, чуть зачерствелый, но всё ещё годный.

«Огурцов куплю – вот и ужин, дома есть не надо будет», – решил Аслан.

Приличными овощами торговали, к сожалению, только на рынке, а потому пришлось немного потолкаться в ближних рядах. Чтоб потом на неделе не заходить, Аслан купил ещё душистого лука, мелкого, как говорили – жемчужного, с длинными зелёными перьями; и сладкого красного, хрустящего, как яблоко; и перца, зелёного, сочного, и мелкого, острого, сорта «Огонёк»; и помидоров, нести которые приходилось с осторожностью, чтоб не помять. И тыкву – уж больно расхвалил её один торгаш, не поленился даже отрезать кусок и угостить Аслана. Пошутил только обидно: мол, а зубы-то выдержат, старик?