Книга Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй, страница 14 – Софья Ролдугина

— А вы неплохо рисуете, – сказала вдруг Арина. Она уже немного успокоилась, закончила оформлять документы для каршеринговой фирмы и теперь грела руки о чашку с горячим шоколадом. – Там, в альбоме, были скетчи. Это ваши?

Март неожиданно смутился, точно его застали врасплох.

— Ну… они старые, прошлогодние, – начал оправдываться он зачем-то. – Я давно не практиковался. Времени как-то нет.

— Сезон, – понимающе улыбнулась Арина. – У меня тётка держит бутик-отель, так вот летом она даже до моря дойти не успевает. Дела, дела… Вот и мы к ней ездим осенью, когда людей поменьше. А вы, наверное, студент?

Об этом спрашивали чаще, чем хотелось бы, – скорее всего, из-за кудрей и худощавого сложения, которые делали его младше с виду. Но всякий раз сердце ёкало и появлялся кислый привкус во рту.

— Нет, – ответил Март виновато. Надо было бы на том и закончить, но отчего-то страшно не хотелось разочаровывать эту красивую, чересчур внимательно слушающую Арину. И Ваську, которая следила за разговором, открыв рот, тоже. – Я, гм, отучился у нас тут в художественном училище.

— Дизайн? – отчего-то живо заинтересовалась Арина.

— Живопись, – сказал Март, чувствуя себя отчего-то наивным дураком. – Я… мне… В общем, мне советовали учиться дальше, и я поехал штурмовать столицу. Ни курсов, ни репетиторов… Думал, что сам справлюсь, раз в училище был на хорошем счету. А там на вступительных поставили творческие испытания, ну, помимо основных экзаменов. Пришлось рисовать бюст Цезаря…

— И вас посадили за боковой стол, где ракурс невыгодный, – как-то чересчур понятливо кивнула Арина.

«Она сама художница, что ли?» – промелькнула нелепая мысль, и Март отогнал её подальше.

— Да, вроде того, – подтвердил он. – Сказали, что на рисунке получился не Цезарь, а покойный министр культуры. И что рука у меня вялая.

Арина прыснула со смеху, прикрывая рот ладошкой:

— Представляю, они такое могут… Получается, вас на творческих завернули?

— Ну да, общие у меня были очень даже ничего. Не сто баллов, но близко к тому. Увы, в остальном я недотянул, – признался Март больше самому себе, чем ей. – Всё-таки провинциальное художественное училище и серьёзный институт – это разные уровни.

Разговор стал откровенно неловким. Захотелось найти какую-нибудь уважительную причину, чтобы закончить его и вернуться к работе, но тут Арина вдруг нахмурилась и осторожно отобрала у дочери уже изрядно заклеенный котиками скетчбук. Аккуратно пролистала с самого начала, внимательно разглядывая рисунки…

Заброшенный, полуразрушенный мост в горах, утопающий в зелени; живописный берег, чайки и старая лодка на камнях; извилистый спуск к морю – брусчатка, полосатый тент ресторана и старушка, прикорнувшая в тени с кошкой на коленях.

Призрачный маяк, выступающий из тумана.

Поезд, прибывающий на вокзал, и сонная компания туристов с чемоданами.

Сердитая, сосредоточенная тётка Вилена и её любопытный шпиц.

Три кошки у окна.

Грустная девушка здесь, в кофейне, укутанная в клетчатый плед…

Март смотрел на собственные рисунки, точно открывая их заново. Ему не было за них стыдно. Наоборот, каждый раз, когда переворачивалась страница, в груди появлялось странное тёплое чувство… Пальцы словно бы вспоминали, как ощущается грифель и текстура бумаги, и чудился запах краски, как в мастерской. Всё одновременно, точно смешивались уроки в училище, и одинокие, тихие вечера в кофейне, когда никто не отвлекал его от скетчбука, и та самая осень в столице, тягостная и прекрасная.