Книга Измена. Найти себя, страница 2 – Рина Лист

— Марин, ты это… А поехали ко мне, а? Посидим, поговорим.

Света пыталась отвлечь меня, чтобы я перестала смотреть, чтобы не видела, как, оторвавшись от ее губ, Лёня нежно поцеловал внутреннюю сторону ладони девушки. Этот полный нежности жест я знала больше двадцати долгих лет. Сколько таких поцелуев муж дарил мне?

— Нет, Свет, мне в магазин надо. Молоко закончилось и хлеб. Потом как-нибудь увидимся.

Как завороженная смотрела на пару и никак не могла оторвать глаз. В душе медленно, но верно начала раскручиваться черная бездна, грозя поглотить меня с головой.

— Ладно, — расстроенно ответила подруга и вышла, аккуратно закрыв дверь машины.

А я действительно поехала в магазин. В самый большой гипермаркет на выезде из города. Взяла большую тележку и пошла по проходам.

Снимала с полок нужное и ненужное. Привычные продукты падали в тележку наравне с неизвестными. Мне вдруг захотелось попробовать чего-то другого, того, что всегда оставалось на полке, а я проходила мимо.

Беря в руки и складывая в корзину продукты, я пыталась простыми действиями заполнить тот вакуум, что вдруг образовался.

Так в корзинке оказались китайская лапша быстрого приготовления в пластиковом стаканчике, острый маринованный перец, сушёная камбала и айран. Не знаю, зачем набрала эту ерунду, но вот захотелось.

По гипермаркету я бродила не меньше часа. Купила новую сковородку и чехол для телефона. На транспортировочную ленту вывалила целую кучу всего. Аж четыре пакета бесцельных покупок.

Легче не стало.

В голове не было ни одной мысли. Я смотрела, как кассир пробивает товар за товаром под противный писк кассы.

Багажник машины вместил все пакеты, а я так и не придумала, что делать.

Дорога до дома кружным путем отняла ещё час, но не помогла прояснить мысли.

Сделать вид, что ничего не случилось? Оставить все, как есть. Сын вырос и уехал, нас только двое. Лёня никогда не говорил о разрыве. Постараться все стереть из памяти? Нет, не смогу я так! Он ведь сам всегда смеялся надо мной, что я слишком честная. Не смогу смотреть на него и не видеть тот поцелуй. Да и он точно был не один. Они явно целовались не в первый раз.

Эх, Лёня, Лёня, встречаться со студентками — моветон.

Дома распихала все покупки. Оставила на столе всё, что захотелось попробовать. Муж пришел как раз, когда я дегустировала лапшу из баночки. Резиновые острые макароны понравились мне меньше всего. Теннисная ракетка вяленой камбалы, открытая банка острых перцев и айран в стакане — вот мой сегодняшний ужин. Правда, кусок в горло не лез, так что несварение мне вряд ли грозит. Леонид вскинул брови в удивлении: — Оррригинально, — протянул он, кладя ключи на полку. — Что за пир? — Да вот решила попробовать что-то новое. Ты же распробовал? Муж сделал удивлённое лицо, и вскинул брови. — Ты о чем? До этого момента я не знала, что сказать, о чем говорить, но слова полились сами собой: — О чем? Может о том, Лёнь, как ты, не скрываясь, целуешь молоденькую красотку? Или о том, что ты врешь мне и видимо давно? Странно, но истерики так и не случилось. Я спрашивала совершенно спокойным тоном, без слез и надрыва. Просто внутри у меня было пусто и глухо. Слова выкатывались из меня, как шар из пустой трубы с гулом и грохотом. На миг в глазах потемнело, но тут же все стало нормально. Леонид снял пальто, аккуратно повесил на вешалку, поставил портфель. Он всегда таким был, обстоятельным и неспешным. Следил за собой, за своим видом. Считал, что доктор наук и преподаватель должен быть образцом для юных умов. Вот он, образец, ничего не скажешь! Хотя для своих лет он очень даже хорошо выглядит. Серебристая седина на висках, только подчеркивала скульптурные черты лица. Холодные голубые глаза, сейчас действительно холодные, но когда-то они были яркими и искристыми. Когда он стал так на меня смотреть, и почему я этого не видела? — Откуда? — только и спросил он. — Сама видела. Не стала ему говорить, что днём ранее мне пришло электронное письмо. И так понятно, что это кто-то хотел, чтобы я узнала. А может даже та женщина. — Оправдываться не стану, — четкий поставленный голос заполнил кухню, — мы уже давно вместе. — Мы? А “мы”? — я ковыряла пластиковую бурду в стакане вилкой. — Двадцать три года, Лёнь? За что? — Ни за что. Просто перегорело. У него так всё просто: горело и перегорело… — За что вот так? Обманом, тайно? Сколько это длится? — Почти год, — муж наконец прошел в кухню и сел за стол, зачем-то потрогал камбалу, хмыкнул. — Раз теперь ты знаешь, то и скрываться смысла нет. Мне нужно разнообразие, я так лучше думаю. А с тобой стало скучно, Марин. — Скучно? Двадцать лет было весело, сына вырастили, а теперь скучно? Что-то не стыкуется, Ветров. Или это не первая? А как же “с молоденькими студентками…”, — процитировала я его. — Лина не студентка. — Ага, уже Лина. — Она аспирантка и преподаватель на пол ставки. Я не сдержалась, растянула губы в улыбке и показала большой палец. — Но давай вернёмся к нашему разговору, зачем врал столько времени? — А зачем тебе знать? — спокойно ответил муж. — Меньше знаешь, крепче спишь. А у меня и с карьерой стало лучше, да и вообще… Лёня совершенно спокойно говорил такие страшные для меня вещи. Я любила его, гордилась нашей семьей, надежной и крепкой. А это всё лишь видимость. Ширма. — Действительно, — я вдруг поняла, что не первая это аспирантка, а я такая дура. Семья, любовь — как же! — Ну тогда давай разведемся.