Книга Семья брата. Мой персональный ад, страница 89 – Анна Бигси

— То есть как? — хмурюсь, мысленно пытаясь сложить логическую цепочку.

— К ней Илона приходила.

— Чего? — вскакиваю, как ошпаренный, и сжимаю руки в кулаки. — Она совсем, что ли, берега попутала?

Тварь. Если с Ясей или малышом что-то случится, я ее найду и закопаю. Живьем.

— Соколовский кто? — эхом прокатывается звонкий женский голос.

— Я. — Мы с братом отвечаем хором и оборачиваемся.

— Сын чей? — смеется акушерка, делая запись в журнал. — Три двести и пятьдесят два сантиметра.

— Мак, я… — поворачиваюсь к брату и нервно сглатываю. Мы не обсуждали этот момент с ним, как-то все не до того было. А сейчас родился его сын. Но и мой тоже родился. Теряюсь, не зная, как все это разрулить.

— Ты стал отцом, брат. — Макар находит выход первым. — Поздравляю.

Обнимает меня и хлопает по спине, а я расплываюсь в блаженной улыбке. Сын.

— Спасибо, — обнимаю в ответ, едва сдерживая предательские слезы. — Спасибо! Я могу пройти к ней?

— Да пойдемте уж, пока не разнесли нам весь роддом, — смеется акушерка.

— Подождите, — вбегает взмыленный Алексей.

— Леш, ты чего? — кидается к нему Тася.

— Вот. — Он протягивает мне документ. — Подпишите и отдайте мне. Регистраторша ждет.

— Ну ты даешь, — смеюсь я и забираю бумагу.

— Чего только не сделаешь для счастья лучшего друга.

— Спасибо вам всем. Вы лучшие!

Глава 39 Ярослава

Мне наконец отдают сыночка. Кладу его рядом с собой и неотрывно смотрю, изучая каждую черточку. Такой хорошенький, глаз не оторвать. Нежность захлестывает меня с головой. Я так счастлива, что аж дышать тяжело. Не хватает только Игната.

— Ясь?

Совсем рядом раздается голос врача. Заставляю себя повернуться и сфокусировать на ней взгляд.

— Ты как себя чувствуешь?

— Непривычно, — мягко улыбаюсь я. Живота-то больше нет. Даже не верится. — А где Игнат?

Он единственный, кого я хочу сейчас видеть. Надеюсь он не обиделся, что передумала и не взяла его на роды. Я просто не могла сосредотачиваться на словах врача и думать, как все это выглядит со стороны.

— Да внизу он, — хмыкает Елена Леонидовна. — Чуть весь роддом нам не разнес.

Он может. Бедненький, переволновался, наверное, сильно.

— Можно его позвать?

— Ну, конечно. Сейчас позову.

Она уходит, а я вновь сосредотачиваюсь на малыше. Рассматриваю, трогаю нежные щечки и кажется забываю дышать. Как хорошо, что Игнат оплатил отдельную палату. Здесь нет посторонних, я могу расслабиться и не думать ни о чем.

— Ясенька, — от хриплого голоса по позвоночнику бегут мурашки. Жаркой волной с головы до кончиков пальцев.

— Игнат, — судорожно всхлипываю я и нежно улыбаюсь. — Посмотри какой он…

— Девочка моя, — он опускается на кровать и утыкается лбом в мое плечо. — Я так испугался…

В его голосе столько надрыва, что мне становится не по себе.

— Ты чего? — неуклюже поворачиваюсь и беру его лицо в ладони. — Все же хорошо.

Смотрю в его глаза и вижу, как сильно он переживает.

— Прости, я не должен был оставлять тебя ни на минуту.

— Перестань.

— Люблю тебя очень-очень, — шепчет, как молитву.

— И я тебя люблю.

Целует меня в губы и шумно втягивает носом воздух. Наконец, решается посмотреть на нашего малыша. Лицо смягчается, даже складка между бровей разглаживается.

— Какой он малюсенький, — Игнат не решается дотронуться.