Книга ( Не) его женщина, страница 20 – Анна Бигси

Мне абсолютно все равно, кого и как он обнимает! Без-раз-лич-но! — Нет, конечно. — Марина оказывается адекватнее, выбирается из его рук и подходит к столу. — Вот договор, подписать нужно здесь и здесь. — Указывает место для подписи и кладет на стол ручку. Я неопределенно киваю и подхожу ближе. Под пристальным взглядом Диброва пытаюсь вникнуть в условия договора, но не вижу ровным счетом ничего. Буквы расплываются перед глазами. Входящий звонок отвлекает Марину, она извиняется и выходит из кухни, оставляя нас с Лешей наедине. К такому я не готова. Все, что угодно, только не это. Сердце пропускает удар за ударом, а я отчаянно ищу силы, чтобы совладать с эмоциями и заставить руки перестать дрожать. Молча беру ручку и склоняюсь над бумагами. Ставлю одну подпись за другой, кожей ощущая его приближение. Мурашки, словно взбесившись, снуют по коже, а я забываю дышать. Это невозможное, невероятное и дьявольски приятное ощущение. Словно тысяча бабочек разом взметнулись в животе и рассредоточились по телу. Прикрываю глаза, невольно желая продлить эти чудесные мгновения. Головой все понимаю, но упрямое сердце не хочет слушаться. Бьется, как сумасшедшее, с легкостью заглушая голос совести и здравый смысл. Откладываю ручку и медленно поворачиваюсь к нему лицом. Наши глаза встречаются, и мир перестает существовать. Это какое-то безумие, но сил остановить его у меня нет. Тону в нежном взгляде без малейшей надежды на спасение. Как будто не было двух лет разлуки, и сейчас мы стоим около двери медпункта, и Леша ждет от меня ответ… — Ли-и-ис… — шепчет он, а я буквально стекаю к его ногам, полностью потерявшись во времени и пространстве.

Дибров проводит пальцами по моей щеке, и внутри все дрожит от предвкушения продолжения. Отчетливо понимаю, что Леша не хочет противостоять притяжению между нами, а я не могу… Его нежность и теплота обезоруживают, взгляд проникает в самые потаенные уголки души, туда, где я давно заточила себя настоящую, чтобы выжить в суровой реальности. — Любимая, я все. Ты скоро? — Голос Кирилла взрывается в моем сознании, подобно атомной бомбе, и мгновенно отрезвляет.

Вздрагиваю всем телом и торопливо пячусь, желая как можно скорее сбежать. Я сошла с ума! Где мой трезвый и рациональный мозг?! Кир, наверное, посчитает меня стервой, а риелтор — чокнутой, но мне уже все равно. Хочу сбежать подальше отсюда, от него, но в первую очередь от себя. Прохожу мимо Кирилла и, не дожидаясь лифта, сворачиваю к лестнице. Столько времени я потратила на то, чтобы все забыть. Чтобы выкинуть из головы запретные мысли о невозможном. Но появился Леша, и я снова оказываюсь беззащитной перед ним. Это угнетает и пугает. Я не хочу. Я не могу… Останавливаюсь около машины Кирилла и глубоко вдыхаю прохладный воздух, пытаясь прийти в себя и унять бурю, мечущуюся внутри. Вижу в окнах подъезда силуэт Кира, спускающегося за мной по лестнице, и понимаю, что как прежде уже не будет. Я больше не смогу всецело принадлежать ему, часть меня навсегда останется с Дибровым, что бы я ни делала. — Ты чего? — Кирилл выходит из подъезда и подходит ко мне. — Обними меня, — тихо прошу я. «Защити меня», — хочется крикнуть. От себя самой, от преступных, недостойных мыслей, взявших в плен тело и душу. Нужно признаться, что мы знакомы с Дибровым, но как, если у меня до сих пор сердце колотится в горле и руки дрожат? Не задавая лишних вопросов, Кир выполняет мою просьбу. В его руках я немного отогреваюсь и успокаиваюсь. Все хорошо. Ничего страшного же не случилось? Теперь главное — держать дистанцию, и все встанет на свои места. По дороге домой мы с Кириллом все же ругаемся. Он искренне не понимает моего недовольства. Я же не понимаю, как можно доверять первому встречному. В итоге каждый остается при своем мнении, но вечер безнадежно испорчен. Кирилл готовит ужит, а экран моего смартфона, поставленного в режим без звука и вибрации, в очередной раз вспыхивает — это Дибров начинает свою атаку. С сожалением понимаю, что за сегодня он узнал обо мне слишком много и вряд ли теперь успокоится. Но не намерена сдаваться. Не для того я выстраивала свою жизнь с нуля, чтобы он одним махом перечеркнул все. Вместо сна меня невольно затягивает в воронку воспоминаний. Ничего не значащие фразы, невинные прикосновения и потом внезапная страсть, трогательная нежность с его стороны, пошатнувшие мою устойчивую психику. Два года — это большой срок, я смогла изменить все и себя, и если Дибров не оставит свою блажь — это его проблема.