Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 8 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

И снова мысли уплывают к Чибису. Откуда он только взялся на мою голову, прямиком из прошлого? До сих пор помню, как он дразнил меня «Людоедочкой». А я, дура, в шестом классе тайком выводила в тетрадке «Люда + Женя = Любовь». Какая ирония. Теперь «Люда + Женя = Соседи. Опять».

Интересно, а у него жена есть? Наверняка есть. Тонкая, звонкая, в леггинсах и с ковриком для йоги. Будет приходить за солью, смотреть на меня свысока, думать: «О, так это ты и есть та самая Людоедочка? А Женя рассказывал…»

Настроение стремительно катится под откос. Даже мой верный спутник аппетит сдается и ретируется. Этого ещё не хватало. Но контейнер отодвигают.

Не хочешь есть, тогда за работу. Никто за тебя ее не сделает.

Шесть часов, наконец-то спасительный конец рабочего дня. Чувствую себя так, будто меня пропустили через стиральную машину вместе с отчетами, а потом не погладили.

— Людмила Борисовна, а вы куда это собрались? - в дверях снова возникает Эдуард Петрович. Его взгляд, как всегда, липнет к моей груди, словно его тоже интересует выдержит сегодня пуговица или нет.

— Как куда? Домой, конечно, - запахиваю кардиган намертво. - Рабочий день закончился. По Трудовому кодексу. Тот толстый документ, что у вас в шкафу пылится.

— А кто будет отрабатывать опоздание? Ваш пожарный инспектор? - он скалится в улыбочке, от которой мне хочется помыть руки с мылом.

— Он не мой! - фыркаю я, хватая сумку. - И ничего я отрабатывать не собираюсь. У меня переработок на три жизни вперед.

— Тогда придется вычесть прогул из вашей зарплаты, - говорит он с фальшивым сожалением, будто предлагает мне конфетку.

— А может, посчитаем, сколько у меня неоплаченных сверхурочных за последний квартал и доначислим? - прохожу мимо него, высоко держа голову. - Всего доброго, Эдуард Петрович. Не болейте.

Он издает звук, похожий на спущенную автомобильную покрышку. Иногда мне кажется, что Сморчков не просто меня донимает, а пытается таким убогим способом обратить на себя внимание. Но потом я смотрю на свое отражение в зеркале в лифте и мысленно соглашаюсь с бывшим. Да, кому я такая сдалась? Разве что… нет, даже мысль не заканчиваю.

По дороге домой думаю о том, что приготовить на ужин. Сыну, конечно, у меня-то однозначно брокколи и сельдерей.

Поднимаюсь к своей квартире и замираю. Коридор пуст. Ни одной коробки. Баррикада, возведенная утром, бесследно исчезла. А из-за двери соседа доносится смех. Настоящий, семейный. Мужской бас, серебристый женский смех и детский голос. Они о чем-то спорят, шутят. Живут же люди и все у них хорошо.

Поджимаю губы, открываю свою дверь.

— Костик, я дома!

Тишина. Скидываю обувь, кардиган отправляется в полет на вешалку. Иду в комнату к сыну. Он, конечно, в наушниках, уставился в монитор, пальцы мелькают по клавиатуре.

— Привет, говорю! - снимаю с него наушники и целую в щеку.

— Привет, мам, - уворачивается, не отрывая взгляда от экрана. - Щас, только сохраню.

— Как день прошел?

— Норм.

— Ты хоть обедал?

— Угу.

Вздыхаю, взъерошиваю его волосы и бреду на кухню. Опускаюсь на табуретку и смотрю на посуду в раковине.

— Брокколи и сельдерей, - бормочу себе под нос, пытаясь настроиться на ещё одно испытание сегодняшнего дня.

А за стеной снова смеются, и руки опускаются окончательно. Кого я обманываю? Всегда хотела большую дружную семью, а получилось…