Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 66 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Тебе нельзя, - строго говорю я, но глаза смеются. - А вот вам, Шурик, как раз осталось парочку. - Я протягиваю ему небольшой пакетик.

— Где справедливость? - с комичным трагизмом восклицает Женя. - Я тут героически держусь, а он пирует! Это нарушение конвенции о правах пациента!

— Ой, - вдруг вспоминает Шурик, с трудом поднимаясь с кровати. - Я ж забыл, мне надо… кое-куда. На процедуры, срочные. - Он хватает костыли и ковыляет к двери, многозначительно подмигивая Жене. - Минут через пятнадцать вернусь, - зачем-то предупреждает.

Дверь закрывается. В палате становится тихо.

— Странный он какой-то…

— Иди сюда, - тихо говорит Женя, А в его глазах пляшут озорные чертики.

— Жень - фальшиво возмущаюсь я, делая шаг к кровати. - Ты что, сговорился со своим новым другом?

— Быстро, я сказал, - он смешно хмурит брови.

Я сдаюсь и подхожу, сажусь на край кровати. Чибис мгновенно обхватывает меня рукой, притягивает к себе, и его губы находят мои. Этот поцелуй уже не такой робкий, как в реанимации. В нем меньше боли и больше… жажды. Жажды жизни, близости, уверенности.

— Лучший десерт, - шепчет он, отрываясь на секунду, чтобы снова поймать мои губы.

Я смеюсь прямо в поцелуе, обнимаю его за шею, стараясь не давить, и тону в этом чувстве. В этой смеси больничного запаха, его кожи и полного, безоговорочного счастья.

— Жаль у нас всего пятнадцать минут, - вздыхает Чибис многозначительно.

— Даже не думай, - смеюсь и ловко уворачиваюсь от его наглых рук, норовящих пробраться под юбку.

— Жадина-говядина, - обиженно выдает он и мы снова смеемся.

А потом я целую его ещё раз, просто потому что хочу и могу. Потому что мы вместе и это - самое главное, что есть в моей жизни. Даже несмотря на больничные халаты и Шурика за дверью.

Тело ноет привычно, тупо. Жить можно, но осторожно. В палате тихо. Шурик ещё спит, отвернувшись к стене и сопя так, будто у него в легких застрял небольшой трактор. За окном серое утро, а в душе все равно светит солнце. Хотя бы на личном фронте все стало налаживаться, правда бесит страшно, что Люде досталось разгребать мои проблемы со здоровьем. Сейчас у нас должен быть период романтических свиданий и первых поцелуев, сколько бы их ни было на самом деле, а не все вот это.

В палату заходит медсестра.

— Ну что, Евгений Юрьевич, - говорит она, - готовы домой?

— Готов - это вообще не то слово, - улыбаюсь ей. - Мог бы, побежал!

Она улыбается мне в ответ, проводит ряд заключительных манипуляций и стремительно исчезает, уступая место лечащему врачу.

— Значит так, Евгений, - док кладет на тумбочку планшет с моими данными. - Назначения, направления, - показывает один документ, затем другой, - все прописал подробно. Контроль через месяц. Никакой самодеятельности. Переворачиваться аккуратно, без резких движений. Боль терпимая - терпите. Если совсем никак, обезболивающие уколы по схеме. Есть кому сделать?

— Найдем, - утвердительно киваю.

— Отлично, - продолжает врач. - Нагрузку на таз исключить максимально. Реабилитация строго по плану. И, - он смотрит поверх очков, - никаких подвигов. Вы их уже достаточно совершили.

— Жалко, - бурчу я. - Я только вошел во вкус.

— Вот и выходите из него так же стремительно, как входили, - сдержанно посмеивается он, понимая, что черный юмор у нас обоих профессиональный.