Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 60 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Я уже берусь за ручку сумки, когда его голос, тихий и вдруг невероятно серьёзный, останавливает меня:

— Крош…

Поднимаю глаза.

Женя смотрит прямо на меня, и в его глазах нет ни шутки, ни бравады. Только голая, неприкрытая правда, которую, кажется, он боится высказать вслух.

— Я... я ведь могу так и остаться. Не встать. Или встать, но... не таким. Не тем, кем был. Ты понимаешь?

По спине пробегают ледяные мурашки. Внутри все содрогается, но снаружи я лишь усмехаюсь, поднимая одну бровь с самым безразличным видом, на какой способна.

— И что это меняет? - спрашиваю я. - Чибис, только не говори, что собрался меня бросить? После того, как столько всего мне задолжал?

Женя замирает на секунду, а потом... смеётся. Это тихий, хриплый, прерывистый смех, от которого он сразу же охает и хватается за ребра, лицо искажает гримаса боли. Но смех не останавливается, снова смеётся, сквозь стиснутые зубы, слёзы выступают у него на глазах.

— Ай... черт... Ой... твою дивизию... - кряхтит Чибис, но плечи все так же вздрагивают. - Кроша... ты сумасшедшая. Совершенно сумасшедшая женщина. Я, кажется, только сейчас это по-настоящему понял.

Я стою и смотрю на него, и на моих губах тоже расплывается улыбка, широкая, глупая и бесконечно счастливая. Потому что удалось поднять ему настроение. Потому что он смотрит на меня так, как никто и никогда не смотрел и я готова за него бороться до конца.

— Да, наверное, - соглашаюсь я легко. - Но это уже твои проблемы.

Я делаю шаг назад к двери, но Женя снова окликает меня, уже другим тоном - смущенным, почти мальчишеским.

— Эй, Крош... Последнее желание исполнишь?

Я наклоняю голову, изображая деловую заинтересованность.

— Говори, я подумаю.

Он смотрит на меня, и в его серых глазах вспыхивает та самая искра - озорная, наглая, чибисовская.

— Поцелуй меня, Крош.

Воздух перестает поступать в легкие. Все внутри замирает, будто система дает сбой и зависает на самом важном моменте. Женя лежит разбитый, прикованный к кровати, пахнущий лекарствами, болью и антисептиком, и просит о том же, о чем я сама мечтала у того костра. Только теперь между нами пропасть страха, боли и неопределенности. И эта пропасть внезапно кажется мне ничтожной.

Я не подхожу к изголовью, а медленно обхожу кровать, сажусь на ее край, осторожно, чтобы не потревожить его, не задеть трубки и не устроить медленный апокалипсис, и наклоняюсь. Моя тень падает на него. Я вижу, как его зрачки расширяются, отражая мое лицо, в котором, наверное, читается та же смесь ужаса и решимости, что и у него.

— Жень... - шепчу я, касаясь его щеки. - Ты уверен?

— Уверен, - он шепчет в ответ, и его дыхание, теплое и живое, касается моих губ. - Больше, чем когда-либо. Целуй, пока опять не прервали.

Я улыбаюсь и целую его. Медленно, бережно, боясь причинить боль, как будто прикасаюсь к чему-то очень важному и хрупкому. Его губы сухие, потрескавшиеся. Они не отвечают нажимом, только слегка шевелятся под моими, отзываясь легким, едва уловимым движением. Это не страстный поцелуй у костра. Это что-то другое. Обещание чего-то большего. Совместной жизни, которая теперь навсегда будет нашей общей, какой бы кривой, смешной и непредсказуемой она ни стала.

Когда я отрываюсь, глаза Чибиса закрыты.

— Только не говори, что уснул, - строго предупреждаю я.