Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 47 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Ты очаровательно краснеешь, - улыбаюсь я, опуская руку, хотя чертовски не хочется.

— Это не я виновата, - бурчит Люда. - Это вино… и огонь… и вообще…

— Конечно‑-конечно, - поддразниваю ее.

Она фыркает и отходит от мангала к беседке. Делает ещё глоток вина. Решительно ставит кружку на стол и шагает к домику.

— Ты куда? - спрашиваю в спину.

— Сейчас вернусь, - отвечает она и скрывается в доме.

А возвращается через несколько минут, и не с пустыми руками. В ее руках тетрадка, свернутая в трубочку.

Заинтересованно слежу за Крошей. Она садится на скамейку и кладет перед собой тетрадь. Открывает, быстро перелистывает страницы, пока не замирает взглядом на одной из них и с выражением зачитывает вслух:

«Про котлету и ежа»

Сегодня Чибис сказал, что я - еж. Потому что волосы торчат после физкультуры. А у него самого башка как одуванчик, только вредная. Я разозлилась и в столовой бросила в него котлетой. Но попала в Славку Федотова, потому что Женька увернулся. Славка орал на всю столовую, а потом съел котлету. Дурак! Но, надо признать, что тетя Валя - наш повар, готовит очень вкусные котлеты, я бы у нее поучилась.

Я начинаю ржать так громко, что Люда толкает меня плечом и зачитывает следующий шедевр:

«Качели и яблоко»

Сегодня во дворе был конкурс стихов. Чибис выпендривался, как будто он Пушкин. Читал вслух, делал умное лицо. Я ела яблоко и чавкала. Специально. Пусть знает, как мне нервы трепать! Он разозлился. И потом гонялся за мной по всей школе. Это было весело.

— Ты была очаровательной хулиганкой. - От смеха уже болит живот.

— А ты был настоящей задницей, Чибис, - она показывает мне язык и переворачивает страницу дневника.

Зачитывает ещё одну запись:

«Проклятый пенал»

Если Чибис ещё раз тронет мой пенал, я его прокляну до седьмого колена. И до восьмого тоже. Чтобы у него все ручки текли. И чтобы тетради сами рвались. И дневники у него терялись!

— Серьёзно? - вытираю слёзы, выступившие от смеха. - Ты готова была так поступить со мной за какой-то пенал? - Делаю огромные глаза от наигранного ужаса.

— Да, - уверенно заявляет Кроша, пряча смешок в уголках губ. - Слушай, пока я добрая.

— Молчу, молчу, - улыбаюсь ей.

«Добрые глаза»

Если бы Женя не был таким грубияном, и не обзывался, и не цеплял меня постоянно, он был бы хорошим. Наверное. У него глаза добрые.

Я перестаю дышать на секунду.

— Люда… - произношу я уже совсем другим голосом. - Ты правда так думала?

Она сжимает губы, плечи поднимаются, а щеки снова предательски розовеют.

— Я была маленькая и глупая.

— Не говори так про себя, - качаю головой.

Она не выдерживает моего взгляда и опускает свой на дневник. Этот теплый, наполненный разными эмоциями вечер тронул нас обоих. До глубины очерствевшей души. И моя будто снова оживает рядом с ней.

Люда закрывает тетрадь, вздыхает. Улыбка постепенно исчезает с ее лица, но остается легкость. И с этой легкостью она поднимается со скамейки, делает большой глоток вина и шагает к мангалу, в котором все ещё горят дрова.

Секунда. Я не успеваю ничего сказать. Дневник уже летит в огонь и пламя жадно его пожирает.

— Зачем ты это сделала? - вырывается у меня. Голос звучит гораздо ниже, чем я планировал.

Люда не оборачивается сразу. Смотрит, как страницы чернеют и скручиваются, превращаясь в хрупкие лепестки угля. Потом шепчет: