Книга ( Не ) Новый сосед на мою голову, страница 30 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Воздух застревает в легких. Комната плывет перед глазами. Я смотрю на него, и кусочки пазла в моей голове с грохотом складываются в совершенно новую, невероятную картину. Все эти дразнилки, все взгляды, все «случайные» встречи во дворе...

«Людоедка». Его голос, кричащий это через весь школьный двор. Я тогда сгорала от стыда, пряталась в туалете и плакала. А сейчас... сейчас я понимаю. Это был его неуклюжий, дурацкий способ просто остаться в моем поле зрения.

Как Чибис постоянно оказывался рядом. У подъезда, когда я возвращалась из школы. Во дворе, когда я гуляла с подругами. Он всегда где-то маячил, что-то ломал, над чем-то смеялся. Привлекал внимание.

— Что? - это все, что я могу выдохнуть. Мозг отказывается обрабатывать эту информацию.

— Ну вот, - Чибис только вздыхает. - Сказал.

И в этой тишине, в этом его смущенном вздохе, вся моя многолетняя обида тает. Не исчезает бесследно, нет. Она превращается во что-то другое. В понимание. В горькую и одновременно смешную жалость к нам обоим - к нему, который не умел говорить, и ко мне, которая не умела разглядеть.

— Это... это же неправда.

— Правда, - он говорит тихо, но твердо. - Самая настоящая. Я дразнил тебя, потому что боялся подойти и просто сказать, что ты мне нравишься. Боялся, что ты меня пошлешь. А потом это вошло в привычку, и с каждым разом становилось все сложнее признаться.

Я смотрю на него - взрослого, сильного мужчину, который стоит передо мной с глазами виноватого мальчишки, и вся моя боль, вся обида, которую я лелеяла годами вдруг начинает таять, уступая место чему-то хрупкому и невероятно нежному.

— Дурак, - говорю я тихо, и в моем голосе нет ни капли злости. - Такой же дурак, как и тогда.

— Да, - хрипло соглашается Женя. - Самый настоящий.

И мы стоим посреди кухни как два дурака, наконец-то нашедших общий язык спустя пятнадцать лет. И прошлое, которое я так долго носила в себе, вдруг становится не больным грузом, а просто историей. Смешной, грустной, настоящей.

— Но, надо признаться, ты тоже была не подарком. Помнишь? - внезапно парирует он, и в его глазах вспыхивает озорной огонек.

Я замираю с открытым ртом.

— Ты мне все свидания портила! - продолжает он с ухмылкой. - Подходила к нам с девчонкой во дворе и с самым невинным видом рассказывала, чем я переболел. Девчонка смотрела на меня, как на прокаженного, и сбегала.

Я не могу сдержать улыбку. Припоминаю. Да, было дело.

— А ещё, - он уже смеётся, - ты как-то раз моей маме нажаловалась, что я тебе на спортивной площадке платок не отдаю. А сама его у меня из кармана стащила! Мама потом неделю со мной не разговаривала.

— Ну... - я пытаюсь сохранить серьёзность, но губы предательски дрожат. - Ты сам виноват. Нечего было мой платок воровать.

— Я его нашел, - возмущается он, но в его глазах нет злости. Одна лишь теплая, ностальгическая усмешка. - Мы оба, Крош, были ещё те чертенята. Я дразнил, ты мстила. Паритет.

Он замолкает и смотрит на меня, и его взгляд становится серьёзным.

— Давай заключим мир, - предлагает он просто. - Давай просто забудем ту дурацкую войну. Не будем вспоминать, кто что сделал. Останемся в настоящем. Вот мы, два взрослых человека. Соседи. С детьми. Можем попробовать... просто дружить.

Я смотрю на него и понимаю, что сопротивление бесполезно. Да и не хочу я больше сопротивляться.