Книга Снегурка для опера Морозова, страница 57 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Всё, блядь! У меня истерика!

Снегурка смотрит в недоумении, как я содрогаюсь всем телом от смеха и снова тянусь к шампанскому. Сделав пару глотков, ставлю бутылку у кровати и ложусь сверху, распиная эту поистине сказочную девочку под собой. Член оказывается приятно зажат между нами. Трусь о низ животика.

— Дурочка моя маленькая, — кусаю её за нижнюю губу.

Она набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы ответить, но я затыкаю её языком. Выходит забавный бубнёж прямо мне в рот.

— … и ещё кушать хочется очень, — выдаёт Настя, как только я перестаю её целовать.

— Потом. Обещаю тебе, — трусь носом о её щеку и, пока она опять не начала болтать обо всём, что приходит ей в голову, снова жадно целую, лаская нетронутое до меня тело.

Острые соски по очереди оказываются во рту. Покусываю, сжимаю. Моя девочка стонет и извивается подо мной от непривычных ощущений. Развожу её ножки в стороны, скольжу головкой по губкам, вдавливаюсь в плоть, трусь о клитор. Настя отрывисто дышит, глядя на меня своими большими, красивыми глазами.

К члену добавляются пальцы. Медленно ласкаю влажные складочки, вывожу круги по чувствительному узелку. Настенька дышит через раз, всё чаще хватая ртом воздух.

— Да, маленькая, не бойся. Кончай, — смотрю в осоловелые глаза. Клитор пульсирует мне в пальцы, Настя шокировано вздрагивает, часто облизывает губы.

Упираюсь во вход, пока не пришла в себя. Она приподнимает бёдра. Осторожно надавив ладонью, возвращаю её на место.

— Просто доверяй мне, — давлю чуть сильнее, оказываясь внутри. По телу волнами проходится жар. Глаза Насти становятся ещё больше. — Я люблю тебя, невеста, — дышу в сладкие губки, — всё будет хорошо, — снова давлю.

— Ай… — вздрагивает, — больно… — растерянная очень, в себя никак не придёт после оргазма. Это хорошо. Будет полегче.

Плавно отступаю, снова медленно скольжу вперёд, чувствуя её дрожь, влагу её желания.

— Моя Снегурка. Только совсем не холодная.

— А какая?

— Очень, — целую в одну щёку, отвлекая Настю от того, что происходит ниже, — очень, — целую во вторую щёку, — горячая, — накрываю её губы своими и толкаюсь до конца.

Она тяжело дышит, а я целую, целую, целую, чтобы опять отключилась. Касаюсь сосков, играюсь с ним, заглядываю в пьяные глаза. Плавными ударами бёдер разгоняю кровь.

Так хорошо…

Глаза закатываю от кайфа ощущать Настю своей во всём.

Я чертовски голоден, но всеми силами сдерживаю порывы разогнаться до желаемых скоростей. Не хочу напугать, тем более как-то навредить. Она начинает отмирать. Касается меня пальчиками. Водит по напряжённым рукам, трогает мои губы. По пульсирующим зрачкам вижу, что ещё больно и дискомфортно, но она меня принимает и не болтает больше без умолку. Сама тянется за поцелуем. Сталкиваемся телами, языками, наши вдохи и выдохи смешиваются.

Чтобы дать нам обоим прочувствовать всё до конца, надеваю презерватив и вновь осторожно толкаюсь в неё. Шипит и кусает губки.

— Красивая моя, — веду пальцами по её щеке.

Мои движения всё же становятся чуть резче, быстрее. Затылок ошпаривает кипятком, по коже несутся мурашки, напряжённые мышцы содрогаются, и меня накрывает ярким, мощным оргазмом. Член, плотно сжатый горячим лоном, пульсирует внутри. Настя удивляется, поймав новые ощущения.

— Вот ты и стала взрослой, — улыбаюсь ей, всё ещё хрипло дыша. — И всё поместилось, — тихо посмеиваюсь. Она смущается, обнимает меня, прячась и целуя в шею. От её дыхания раскалённая кожа снова покрывается мурашками.