Книга Снегурка для опера Морозова, страница 13 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— А твоя бабушка не говорила, что чужое брать не хорошо?

— Говорила, — с готовностью киваю и улыбаюсь.

Это же все знают. А я никогда ничего и не беру. Да мне и не надо чужого. Я сама заработаю.

— Так какого хера ты моё портмоне увела?

— Че-го?

— Где деньги, Настя? — рявкает Денис и звучно шлёпает ладонью по папке.

Подпрыгиваю от неожиданности.

— К-какие деньги? — ничего не понимаю.

Я не брала никаких денег. Даже не видела.

— А ещё карты и права. Ты хоть понимаешь, какой головняк это восстанавливать?

— Но я ничего не брала, — лепечу испуганно.

Так ведь не бывает? Почему меня обвиняют в том, чего я не делала?

— Но их нет.

— А я здесь при чём?

— Так больше нет вариантов-то, — продолжает ругаться Денис. — Ты вчера свалилась как снег на голову. Втёрлась в доверие, осталась ночевать. А утром свинтила по тихой с моим кошельком.

— Вы правда думаете, что это я?

Внезапно становится так обидно. Прямо до слёз. А Денис молчит. Его губы плотно сжаты, а на лице ходят желваки.

— Я ничего не брала, — всхлипываю и шмыгаю носом. — Почему вы мне не верите?

— Да потому что, — взрывается он и начинает ходить по комнате из угла в угол. — Я вообще никому не верю.

— И правильно, — горестно вздыхаю. — А Мишенька меня предупреждал. Он говорил, что в Москве люди злые, а менты продажные.

— Чего?! — Денис вновь оказывается рядом и смотрит мне в лицо. — А где он твой Мишенька?

— Я не знаю, — меня прорывает. — А если с ним что-то случилось? Он, наверное, переживает за меня очень. Я ведь телефон-то забыла, — прячу лицо в ладонях и реву ещё сильнее. — Ещё и костюм весь перепачкала. А если не отстирается? Что мне делать? Он же денег стоит… — проблемы так и сыпятся на мою голову. — А ещё после обеда несколько заказов надо отработать. Дети же ждут. А я в тюрьме-е-е.

— Пиздец, — обескураженно выдыхает Денис, сползает по стене на корточки и закуривает сигарету.

А мне становится так жалко и себя, и Мишу, который наверняка сбился с ног искать меня, и детей, что не дождутся поздравлений. И даже Дениса, который потерял кошелёк. Реву навзрыд и не могу остановиться. Слёзы нескончаемым потоком текут по щекам, а нос закладывает.

— Ты это прекрати, сырость разводить, — хмурится Денис.

— Не прекращу, — спорю упрямо.

Не могу я так. Не получается остановиться. Словно заклинило. Но и признаваться не хочется, решит ещё, что я с приветом.

— А я говорю, хватит рыдать, — он тушит сигарету и подходит ко мне.

— Нет не хва-а-атит, — капризно тяну я и громко всхлипываю. — Хочу и буду!

— А я тебя выпорю, — угрожает Денис и хватается за свой ремень.

— А я ещё сильнее плакать буду!

— Ну всё, ты меня достала.

Он хватает меня за шкирку, кладёт грудью на стол и придавливает рукой сверху.

— Не надо-не надо, я больше так не буду! — кричу, что есть силы, понимая, что шутки закончились и Денис настроен очень решительно.

Но он глух к моим мольбам. Звякает пряжка ремня, и в этот момент открывается дверь

— Морозов, ты охренел, что ли?

Картина маслом! Начальство смотрит на меня, на Снегурку, снова на меня, а я пытаюсь разобраться с собственным ремнём. Воздух в допросной начинает накаляться и гудеть словно его пропитывает электричеством. Загнутая в самой неприличной позе Настя лежит на столе и тихо, я бы даже сказал, обречённо сопит.