Книга Стану твоей проблемой, страница 88 – Анна Бигси

— Нет.... Мы... пока не обсуждали.

Она закатывает глаза с мягкой ухмылкой:

— Вечно он тормозит. Даже когда мелким был, пока додумается что-то сделать, полдня пройдет. А ты не жди. Подтолкни, если надо.

Я смеюсь, и в этом смехе — благодарность. Потому что я чувствую, как мы сближаемся. Я уже не чужая. Она смотрит на меня внимательнее, потом вдруг говорит:

— Знаешь, не обижайся на его отца. Он не всегда был таким. Когда-то был добрым, мягким. Но потом… — она делает паузу. — После одной истории с другом, который его предал, он словно закрылся. Все стал держать в себе. Иногда и Марат на него похож. Но ты… ты его мягче сделала.

Я кладу ладонь ей на руку.

— Я понимаю. Правда. Я люблю Марата. Очень. И все остальное не имеет значения.

Ее глаза блестят, она сжимает мою руку в ответ.

— Тогда все точно будет хорошо. Я это чувствую.

Я улыбаюсь. Потому что чувствую то же самое. Потому что впервые за долгое время — я дома. С этими людьми. С ним. И мне некуда бежать. Потому что я уже пришла туда, где хочу остаться.

Мы с Маратом обедаем. Почти. Я режу сыр, Марат жарит овощи, а в кухне пахнет базиликом, чесноком и чем-то домашним. Тепло. Спокойно. Почти скучно…. если бы не его взгляд. Я чувствую его на себе — обжигающий, дерзкий, слишком голодный, чтобы быть просто игрой.

Я специально тянусь повыше за солью. Спина прогибается, футболка натягивается. И он хрипло выдыхает. Я улыбаюсь. Молча. Марат в этом состоянии — как волк: выжидает, но долго не выдержит.

Я заканчиваю разговор с Настей и оборачиваюсь:

— Овощи подгорят.

— Пусть, — отвечает он и оказывается рядом.

Меня резко подхватывают. Его руки — жар, сила, уверенность. Я взвизгиваю и тут же замираю от поцелуя. Он грубый. Голодный. Такой, что у меня в голове гаснет все, кроме него. Он целует меня, будто хочет оставить след в каждой клетке.

Я хватаюсь за его плечи, ногами обвиваю его талию. Он сажает меня на стол. Стол холодный. Он — пылающий. Я не помню, как теряю свою футболку. Его футболка натянута на груди, и я почти срываю ее.

— Прямо здесь? — шепчу, захлебываясь в собственном восторге.

— Где угодно, — его голос хриплый, низкий. — Только с тобой.

Он целует меня — шею, ключицы, щеки, губы. Слишком быстро, слишком жадно. Я тону. Я горю. Это не просто секс. Это как взлететь и не знать, куда. Я вся в мурашках. Каждое прикосновение будто оставляет вспышку под кожей.

— Господи, Марат.… — я задыхаюсь, утыкаясь лбом в его плечо. — Ты сводишь меня с ума.

Он смотрит на меня, глаза темные, полные огня и нежности. Его ладони держат меня крепко, будто боится, что я исчезну. Но я не исчезаю. Я здесь. И больше никуда.

— Я люблю тебя, — вырывается из меня. Не шепот, не признание — откровение. — Чёрт возьми, я так сильно тебя люблю.

Он замирает на долю секунды. А потом целует меня — медленно, крепко, с такой нежностью, что мне хочется расплакаться. От счастья. От того, что я наконец-то в безопасности. Что я любима. Что я дома.

Когда мы остываем, он всё ещё держит меня на столе, лбом прижавшись ко мне. Мы оба молчим, просто дышим.

— Я тоже люблю тебя, — говорит он тихо. — Сильно. Безвыходно. До конца.

И я смеюсь. Через слезы. Через счастье.

Потому что я знаю: он — мой. Навсегда.

А я — его. Женщина. Любовь. Все сразу.

И нам чертовски хорошо вместе. Даже на кухонном столе.