Книга Стану твоей проблемой, страница 82 – Анна Бигси

— А если я умру сейчас? — продолжаю его донимать, чтобы не сойти с ума. — Ты хотя бы сообщишь им?

Он усмехается уголком рта:

— Живи пока, — снисходительно хмыкает. — Мертвая ты никому не интересна. Пока.

— Ты вообще…. — я задыхаюсь от злости, — Ты вообще совесть потерял?

Он смотрит в упор. Долго. Тяжело. И вдруг резко отвечает:

— А у тебя, что, была? Ты в чьей команде-то играла? Ты думала, если крутишься рядом с операми, то не сгорит и твоя юбка? Зря.

Я сжимаю зубы. Он не прав. Но спорить нет сил. Вместо этого я шепчу:

— Марат за мной придет. И ты это знаешь.

Он усмехается:

— Я его жду. Но если ты не заткнешься, он застанет тебя уже без сознания. Или с пробитым черепом.

Он встает, натянуто хрустнув суставами, подходит ближе, приседает на корточки.

— Последний раз говорю: хочешь жить — молчи. Иначе вырублю. Без колебаний.

Я прикусываю губу. Отворачиваюсь. Слезы наворачиваются, но я не дам ему удовольствия это видеть.

Закрываю глаза. В темноте чуть легче дышать. Я пытаюсь вспомнить тепло. Свет. Что-то, что может вытянуть меня из этой ледяной ямы. И почти сразу вижу его.

Марат.

Его глаза — темные, упрямые. Его руки — уверенные, твердые. Его голос, когда он говорил: "Я за тобой вернусь, поняла?" Я тогда не поверила. А теперь.... это единственное, во что могу верить.

Наши дни были короткими. Слишком. Много работы, опасностей, ссор. Но каждое прикосновение, каждое слово — будто навсегда врезались в память.

Как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Как ловил мою руку, когда я убегала в коридоре управления. Как смеялся, низко и тихо, когда я злилась.

Я улыбаюсь сквозь слезы. Тихо, по-настоящему. Он ведь обещал. А Марат — он не бросает. Он всегда доводит до конца.

Я не знаю, где он сейчас. Но я знаю точно он идет. За мной. Я это чувствую.

Пока я жива — он не проиграет.

Я сжимаю пальцы. Едва. Но сжимаю. Значит, всё ещё держусь.

И буду держаться. До конца. Ради него.

Асфальт под колесами пыльный, покрытый трещинами. Здание старой психбольницы вырастает из темноты, как мертвая кость в земле. Глухие стены, выбитые окна, светящиеся пятна камер под крышей. Он не заброшен. Внутри — они.

Машины останавливаются синхронно. Без сирен. Без криков. Только резкий скрип тормозов. Я выскакиваю первым, рядом — Игнат и Волков. Следом — Шаман, Дэн, Макс, Илья. Все четко, слаженно, как отрепетировано.

— Без моих команд — никто не идет, — бросает Волков. — Работаем чисто.

Я киваю. Решили, что он руководит операцией. Я на пределе. Не могу мыслить холодно. Слишком много в груди. Но стрелять — могу.

Проверка оружия. Шаман кивает Максу. Игнат занимает позицию. Волков — сосредоточен, спокоен. Его голос ровный, как у хирурга перед разрезом:

— Готовность.... Раз, два...

На «три» мы рвемся вперед. Грохот выбитой двери разрывает тишину старого пансионата. Запах — сырость, оружейное масло, перегар. Мы входим быстро, расчетливо.

— Дэн, Шаман — по лестнице! Макс, Илья — левый коридор! Марат, Игнат — со мной! — командует Волков.

Комнаты на первом этаже — пустые, но все свежее: тлеющий окурок, посуда, сломанная рация.

— Здесь недалеко, — шепчет Игнат.

На втором этаже — охрана. Один из них хватает ствол, но Дэн валит его прикладом. Без лишнего шума.

Волков показывает вперед. Мы подходим к двери с решеткой. Замок слетает с удара приклада.