Книга Стану твоей проблемой, страница 50 – Анна Бигси

— Мне удобнее так.

Он поджимает губы, но не настаивает. Несколько секунд в комнате висит напряженная тишина. Я чувствую, как внутри меня медленно разгорается огонь. Ещё слово, и этот огонь прорвется наружу.

— Ты, должно быть, понимаешь, почему я хотел поговорить с тобой, — начинает ровно, словно ведёт лекцию. Нарочно выбивает из равновесия. — Мы семья. А семья всегда должна быть на одной волне. У каждого из нас есть свои обязанности.

Я молчу, скрестив руки на груди. Внутри накапливается гнев, но я держу его под контролем.

— Я долго закрывал глаза на твои выходки. Работу в уголовном розыске, твое постоянное пренебрежение нашими традициями. Но теперь ситуация изменилась. Ты втянулся в дело, которое может принести нам большие неприятности.

Я напрягаюсь, понимая, что он скоро перейдет к сути.

— Я говорю о той девушке, — его голос становится более жестким. Каждое слово обжигает. — Дарья. Это проблема, которую нужно решить. Быстро и без лишнего шума.

Во мне словно что-то взрывается. Ещё мгновение, и я потеряю остатки терпения. Но нет, удается удержать эмоции в узде. Я слишком долго учился самоконтролю, чтобы сдаться так быстро.

— Нет. Я не собираюсь ничего с ней делать, — спокойно отвечаю я. — Она останется под моей защитой.

Глаза отца опасно сужаются. Он стучит пальцами по столу, создавая ритм, который отзывается гулом в моей голове. Этот звук словно пытается пробить мою броню.

— Ты даже не понял, в какую грязь влез, — говорит он резче. — Это не только твое дело. Ты потянул за ниточку, и сейчас весь клубок может расползтись по самым высоким кабинетам. Ты думаешь, кто-то позволит тебе довести это до конца?

Внутри меня уже пылает ад, но внешне я всё ещё спокоен и невозмутим.

— Я делаю свою работу, отец, — констатирую я, не отводя взгляда. — Не больше и не меньше.

Он усмехается, но в этой усмешке больше презрения, чем веселья.

— Работу? — меня едва не сносит ледяной волной. — Работу в структуре, которая прогнила до самого дна? Ты серьёзно считаешь, что сможешь что-то изменить? Ты — просто пешка, которую заткнут или уберут. Если ты сейчас не уступишь, всем будет плохо. И тебе в первую очередь.

Слова, как ядовитые иглы, проникают глубоко, но я не поддаюсь. Я не боюсь. Мне в какой-то мере даже все равно.

— Найди себе другую подстилку, — бросает отец с презрением. Эти слова звучат как вызов, и огонь внутри меня окончательно вырывается наружу.

Я подхожу ближе, сжав кулаки до боли и упираю из в столешницу.

— Ещё раз скажешь подобное — и мы закончим не только этот разговор.

Отец наклоняется вперед, его взгляд становится ледяным и пронзительным. Мы смотрим друг на друга, как два бойца на ринге. И никто не желает уступать.

— Ты думаешь, что можешь угрожать мне?

— Я не угрожаю. Я предупреждаю, — чеканю каждое слово. — Дарья под моей защитой, и я не позволю никому ее тронуть.

Несколько секунд мы сверлим друг друга взглядами. Тишина настолько плотная, что кажется, будто весь дом затаил дыхание. Я вижу, как его пальцы едва заметно дрожат.

— Ты пожалеешь об этом, Марат, — наконец произносит он. Его голос хриплый от сдерживаемой ярости. — Это решение будет стоить тебе слишком дорого.

— Плевать, — говорю я и отталкиваюсь от стола.

— Отдай девку и живи спокойно!

— Я не собираюсь в этом участвовать! — резко обрываю его и разворачиваюсь к выходу.