Книга Стану твоей проблемой, страница 27 – Анна Бигси

Я киваю, не отрывая глаз от экрана. Звонки, цифры, даты — все это может быть просто данными, но для меня это следы, которые кто-то оставил. И я намерен узнать, куда они ведут.

— Пригласите заявителя на беседу, — бросаю я, обводя взглядом ребят. Голос твердый, отрезающий любые сомнения. — И проверьте все похожие дела. Я хочу знать, обо всех возможных пересечениях.

Демид кивает, его пальцы начинают быстро стучать по клавишам. Никита и Егор молча включаются в работу, их шепот и шорох бумаги заполняют комнату. Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. Моя голова работает без остановки, пытаясь сложить все кусочки пазла. Что-то здесь не так. Ощущение, будто передо мной картина, в которой не хватает ключевого элемента, не дает покоя.

Я знаю одно: кто бы ни стоял за этим номером, он ошибся, оставив след. И я этот след найду. Любой ценой.

Парни уходят курить, а я наливаю себе кофе и подхожу к окну. Жадно пью и наблюдаю за улицей. Город медленно просыпается, но внутри Управления уже давно кипит работа. Тишина в кабинете успокаивает, и я наслаждаюсь этой мнимой передышкой. Но недолго. Дверь распахивается с такой силой, что гул отдается в стенах. Даже не поворачиваюсь. Уже знаю, кто это.

— Тихомиров! — голос Тюленева разносится по комнате, как выстрел. Он шагает ко мне, размахивая папкой, как оружием. Его лицо красное, как перегретый котел, а глаза сверкают от ярости. — Ты вообще понимаешь, что ты натворил?!

Медленно разворачиваюсь к нему, складываю руки на груди. Лицо у меня спокойное, но внутри все кипит. Этот человек всегда был занозой, но сегодня он явно решил превзойти самого себя.

— О чём вы, Елисей Ильич? — спрашиваю с ледяным спокойствием, едва приподняв бровь.

— О чём?! — он трясет папкой перед моим лицом, словно это бомба. — О твоей чёртовой спецоперации на трассе! Ты привлек спецназ, ты вообще понимаешь, что это за хрень?! Ты решил, что можешь делать все, что тебе вздумается?!

— Это было необходимо, — отвечаю, выдерживая его взгляд. В голосе ни капли эмоций. — Или вы предпочли бы, чтобы меня просто расстреляли?

— Превысил полномочия! — орет он, бросая папку на мой стол. Бумаги разлетаются, как птицы, и ложатся в беспорядке. — Это прямое нарушение протокола! Я тебя выкину из органов, Тихомиров, если ты ещё раз такое устроишь! Ты меня слышишь?!

Моя усмешка медленно расползается по лицу, но в глазах холод. Я делаю шаг к нему, едва сдерживая ярость.

— Превысил полномочия? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Или кому-то не понравилось, что я слишком близко подошел к истине? Кого вы там выгораживаете, Елисей Ильич?

Его лицо заливается ещё более ярким красным, как будто я ударил его словами. Он открывает рот, но на мгновение теряется. Затем начинает бессвязно бормотать, голос срывается на визг:

— Ты.... ты что себе позволяешь?! — он почти задыхается от злости. — Ты не на того нарвался, Тихомиров! Я тебя...

— На кого? — перебиваю я, голос звучит тихо, но в нем сталь. — На вас? Или на тех, кто стоит за всей этой грязью?

Тюленев хлопает дверью так, что стены дрожат. Грохот разносится по кабинету, оставляя после себя только напряженную тишину. Я остаюсь стоять на месте, внешне спокойный, но внутри ярость бурлит, как кипящая лава. Такие, как он, — трусы, которые готовы продать всех ради собственной шкуры.