Книга В шаге от пропасти, страница 67 – Анна Бигси, Дарина Фокс

Услышав, как открываются ворота, Хабаров резко вскочил с постели и вышел на балкон. Белый седан выехал со двора и скрылся за высоким забором.

— Блядь, — сквозь зубы процедил он и до боли сжал кулаки.

Всю ночь боялся потерять бдительность и уснуть, но под утро усталость взяла свое. Он не успел, какие-то несколько минут решили все за него. Бежать было бессмысленно, звонить — тоже. А он так хотел разбудить ее поцелуем, насладиться ее близостью в последний раз. Хотя… Кого он пытался обмануть? Вряд ли бы нашел в себе силы отпустить ее…

Холодное отчаяние проникало в легкие вместе с кислородом, просачивалось под кожу через поры, даже во рту появился его горький привкус. Момент, который Алексей оттягивал весь вечер, все же наступил. Ударил ножом в спину, лишил надежды. Так много нужно было сказать, что он просто не смог сосредоточиться, выпалил первое, что пришло в голову. Нервно, сбивчиво, зато от души.

И эта возможность оказалась последней — Елена оборвала все нити, связывавшие их. Осознание того, что он никогда больше не увидит ее, не услышит голос, не прикоснется к нежной коже, разрывало на части, убивало изнутри. У него остались лишь воспоминания и несколько фотографий, где они были вместе и были счастливы.

Эти отношения развивались стремительно, мчались на огромной скорости практически без остановок. Не было времени их осмыслить, продумать и выстроить четкий план. Зимина пыталась выхватить управление, но Хабаров всегда крепко держался за руль, и она сдалась. Всего два месяца — казалось бы, ничтожно малый срок, чтобы узнать человека и, тем более, понять, что любишь его. Но именно за эти два месяца они прожили целую жизнь. Возможно, и сомневались бы в своих чувствах, если бы сейчас не было так больно.

Они остановились в шаге от пропасти, но с противоположных сторон. И теперь, чтобы не сорваться в бездну, нужно было отойти назад, выбрать другой путь — каждому свой — и заново учиться жить.

Московская область. БО «Васильки»

Боль бывает разная: острая и жгучая, ноющая и пульсирующая, пронзительная и оглушающая. Палитра ее цветов настолько разнообразна, что невозможно выбрать что-то одно. Она может проткнуть кинжалом или вспыхнуть в груди адским пламенем, может сдавить тисками или скрутить тугим узлом, она врывается в сердце и медленно уничтожает все живое, по капле просачивается во все системы организма и отравляет его. Она искажает реальность и меняет мировоззрение. Может утихнуть, отступить ненадолго, чтобы вернуться и захлестнуть мощной волной, сбивая с ног, безжалостно раздирая свою жертву. От нее невозможно спрятаться, нельзя договориться или подкупить, поселившись в душе, она точно знает, чего хочет и непременно добивается этого.

За эти сутки Громов испытал на себе всю гамму оттенков боли, она наполнила его до краев, выжала и опустошила, испепелила все светлые чувства, оставила только отчаяние и муку.

Мутная пелена мешала проснуться окончательно. Сон и явь слились в одно вязкое месиво, растекавшееся по жилам горькой правдой.

Тимур разомкнул веки и прищурился: яркий свет, заполнявший комнату, резал глаза. Голова раскалывалась на миллионы осколков, но это было даже приятно, хоть немного отвлекало от страданий, выворачивающих душу наизнанку. Забывшись в алкогольном опьянении, он не получил желаемого облегчения — Ира не отпускала ни на секунду. Тревожные видения всю ночь не давали покоя, он терял ее раз за разом, пытался спасти всеми возможными способами, но безрезультатно: Романова погибала.