Книга Я тебя не предавал, страница 91 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Спасибо, — Ворон улыбается. Искренне. По-настоящему. А у меня в груди всё переворачивается, сердце делает кульбит и врезается в рёбра.

— За что? — непонимающе смотрю на него.

— За сына, — светится весь.

Закусываю губу, чтобы не улыбнуться в ответ. Истерично ищу в себе якоря, чтобы вернуться в предыдущую версию, но тщетно. Моя защита прорвана, и залатать её не так просто.

— Не втягивай его в свои дела, слышишь? — требую я, из последних сил сохраняя лицо. Это очень важно. Не дай бог Егор пойдёт по его стопам.

— Не переживай за это, — Ворон серьёзен. — Я не хочу, чтобы Егор повторял мою судьбу.

Верю ли я ему? Нет. Но и спорить и что-то доказывать нет никакого желания. Снова отворачиваюсь к окну и наслаждаюсь тишиной. Только в ней мне удаётся сохранять остатки самообладания.

— Для таких, как я, любовь — это скорее миф. Чем старше становишься, тем меньше веришь. К тридцати я нарастил броню и решил, что где-то там наверху, когда всем раздавали опции «любить кого-то» и «быть любимым для кого-то», мне выдали заряженный ствол и комплект боеприпасов. С тех пор я верил лишь в них.

Голос Ворона звучит тихо и ровно, но меня пробирает до мурашек. Он как будто чувствует это и продолжает.

— Но однажды юная ведьмочка в длинной пыльной юбке без спроса влетела в мою привычную реальность и всё в ней перевернула. Одного упрямого взгляда её болотных глаз оказалось достаточно, чтобы пробить броню, которую не пробивали даже проклятые пули, и сразить меня наповал. Одной улыбкой она доказала, как сильно я ошибался все эти годы.

Молча слушаю и, обхватив себя руками, сильнее стискиваю плечи. Мне нечего ответить, лишь нервно кусаю губы и глубоко дышу, стараясь успокоить бурю внутри себя, которую вызывает Ворон каждым сказанным словом.

— А я… Я не смог сберечь её. Я виноват. Моя ведьмочка ушла и забрала с собой моё сердце.

Его голос каким-то непостижимым образом задевает потаённые струны моей души. Внутри всё вибрирует, а сердце мучительно сжимается, не давая нормально вздохнуть.

— Я так и не смог ни разлюбить её, ни заменить кем-то другим…

— Какая хорошая сказка, — натянуто улыбаюсь, пряча боль глубоко внутри. — И конец у неё, наверное, должен быть счастливым, — пытаюсь язвить.

— Даже не сомневайся, — улыбается он. — Почему ты решила выйти замуж за Асада?

Пустил пыль в глаза, значит, чтобы теперь начать пытать? Хорошая попытка, но провальная. Не нужно копаться в прошлом и в моей жизни.

— Чем предыдущая версия тебя не устраивает? — усмехаюсь. — Любовь, все дела…

— Жестокая моя ведьмочка, — прищуривается Ворон. — Нравится делать мне больно?

Нет, не нравится. Потому что мне тоже больно в этот момент. Но я не готова в этом признаваться.

— Бей. Я открыт перед тобой. Всё стерплю. Заслужил…

Дурак. Так ничего и не понял. Но, может, и к лучшему.

— Я не собираюсь исповедоваться, — небрежно дёргаю плечами и вновь отворачиваюсь.

Автомобильный поток пытается ехать. Монотонная тыркотня выматывает, а усталость берёт своё. Веки словно свинцом наливаются, тяжелеют. Медленно моргаю, хватаясь за остатки реальности.

— Я же всё равно всё узнаю. И тебя заберу.

Заберёт он. Забиральщик. Лучше бы со своей жизнью разобрался.

— Оставь меня в покое, — бормочу я, из последних сил борясь с дрёмой. — Ты просто подставишь нас всех… И сына в первую очередь.