Книга Я тебя не предавал, страница 222 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Помимо коньков заказываем фонарики, деревянные бруски, пледы и еще много-много всего с пометкой «срочно».

Показываю стае, где у нас лопаты для уборки снега. Находим для них перчатки. И ведь даже брендовых шмоток не жалко. Уезжают на расчистку в том, в чем приехали.

Звонят уже глубоко во второй половине дня. Еду к ним с инспекцией.

— Молодцы, — удовлетворенно киваю.

Устали они. Это приятно греет душу. Все в снегу, лица раскраснелись, но сделали и правда хорошо. Местная малышня потом будет тут кататься.

— Так, черти, я за Ириной сейчас водителя отправлю. Часть заказанного уже привезли. На подходе свет и крепеж. Так уж и быть, помогу вам, — всем своим видом показываю, что это всего лишь одолжение, но на самом деле мне хочется сделать для Ведьмы что-то именно своими руками.

Самое сложное — это вкопать деревянные бруски в мерзлую землю по периметру озера. Тут выдохлись все. Покурили, выдохнули и взялись натягивать гирлянду с крупными шарами, горящими мягким желтым светом. Она на аккумуляторах. Их мы тоже взяли с запасом на всякий случай.

Назар и Беркут привезли из дома Грановских летний садовый столик и два плетеных кресла. На них положили пледы, поставили портативную колонку и даже подобрали плейлист.

Чтобы не упасть в грязь лицом, я встал на коньки, надеясь вспомнить, как это вообще делается. В детстве гоняли много, а потом как-то не доводилось. Пару раз приземлился, конечно. Стая благоразумно подавилась собственным смехом, иначе было бы им воздержание до моего следующего дня рождения.

— О-о-о, поехал! — раздается радостный вопль.

Да, черт побери! Получается! И ощущение внутри появляется очень приятное, давным-давно забытое. И правда родом из самого детства. Я мало что о нем помню, но вот этот момент, когда скользишь по льду на коньках… Дух захватывает.

Водитель отзванивается. Они с Ирой почти на месте. Парни собираются и сваливают. По звонку будут на подхвате весь сегодняшний вечер. А я поправляю на себе короткое пальто, отряхиваю с него остатки снега и, переобувшись, иду встречать машину.

Как только водитель останавливается чуть в стороне от нашего катка, сам открываю Ире дверь и подаю руку, помогая выбраться из салона. Меня тут же окутывает облаком ее духов и теплом сияющих глаз.

— Ты же меня простишь за то, что я совсем немного переиграл твои планы насчет катка? — киваю ей на красиво горящие лампочки вокруг озера.

Она кокетливо кусает губы, поправляя воротник своей куртки.

— Мне так нравится, — искренне выдыхает с облачком пара.

Беру за руку свою женщину. Крепко сжимаю замерзшие пальчики, мягко подтягиваю к себе и осторожно целую искусанные губы.

— Покатаемся? — ворую еще один короткий поцелуй.

— Давай попробуем. И знаешь, это даже хорошо, что здесь только мы. Ты ведь не будешь смеяться над тем, как я буду падать? — улыбается она.

В болотных глазах тоже сияет детство. Счастливое, теплое, беззаботное и розовощекое от мороза. Представляю ее в варежках, закутанную в большой теплый шарф по самый нос и в шапке с помпоном. Уверен, моя Ведьма была очаровательным ребенком.

Устроив ее в одном из плетеных кресел, снимаю сапожки, скользнув ладонью по напряженным икрам. Зашнуровываю коньки и помогаю подняться. В снегу она спокойно стоит, но я все равно быстро переобуваюсь.