Книга Покойтесь с миром, или я вам помогу, страница 97 – Клэр Вирго, Керри Лемер

Каррет поник, посмотрел на меня своими чернющими глазами, что-то обдумывая, а потом перевел взгляд на деда и медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он и как-то весь разом сдулся, — я на все согласен. Говорите, что нужно, сделаю. Какие ритуалы, ингредиенты, что угодно. Только верните мне меня.

— Вот это другой разговор, — одобрил дед.

За все время этой сцены баба Маша стояла в стороне — тихо, почти не дыша, что совершенно на нее не похоже. Время от времени качала головой, словно не просто ожила, но еще и дедову мудрость обрела, став такой же спокойной, как дед после своего брэнди.

— Ну, милок рогатый, — сказала баба Маша, — я бы на твоем месте радовалась, а не истерики закатывала.

— Чему радоваться? Я могу навечно остаться неполноценным!

— Что все так вышло. Могло и хуже быть. Пополнил бы ряды вечных жильцов этого дома, нас тут уже порядочно, но и для тебя местечко нашлось бы.

Я посмотрела на Каррэта, живого, рогатого, без крыльев и хвоста, явно раздраженного этим обстоятельством, но вынужденного с ним временно смириться, и подумала, что жизнь моя была бы значительно проще, если бы я осталась работать в СИЗО.

До своей спальни удалось добраться только вечером. Каррет еще долго настаивал, чтобы его еще разочек тюкнули волшебной лопатой, по заднице или спине, вдруг крылья и хвост соизволят появиться.

Когда я добралась до кровати, легла, укрылась одеялом и закрыла глаза — это было счастье. Чистое, незамутненное, почти физически ощутимое счастье, но длилось оно не больше пары минут.

Дверь распахнулась, без стука и просьб войти, в комнату влетел Сереня. Мне даже не надо было смотреть, его я узнавала по характерному бряканью костей.

— Госпожа! — закричал он, и я снова поразилась этому удивительному существу.

Ни голосовых связок, ни гортани, даже языка не имел, а орал, как пьяный тамада на деревенской свадьбе, то есть бесяче громко.

Я нехотя открыла глаза и заскрипела зубами.

Сереня находился в состоянии крайнего волнения — то есть челюсть у него тряслась заметно сильнее обычного, а пальцы выбивали по дверному косяку нервную дробь.

— Госпожа, — повторил он резко сменив крик на взволнованный шепот, — там этот, рогатый…

— Я знаю, что он рогатый, Сереня. Мы сегодня уже очень подробно это обсудили, и ты бы знал, если бы соизволил явиться, как мы того и требовали, но ты вечно пропадаешь не пойми где!

— Он в погребе! — без каких либо разъяснений огорошила меня нечисть.

Я приподнялась на локтях, всматриваясь в глазницы скелета.

— В каком погребе?

— Там этот баран ваш, то есть демон, — поправился он поспешно, — дедовы запасы опустошает! Я мимо проходил, слышу — булькает. Думал, трубы опять, а там он сидит! Уже прилично так набрался, половину запасов извел, ирод рогатый!

Я закрыла глаза, медленно сосчитала до десяти и подорвалась с кровати.

Погреб у деда был отдельной достопримечательностью этого дома и предметом его гордости. Там хранилось все, до чего не успел добраться Сереня после знакомства с эльфийским самогоном, и все это творилось исключительно руками деда. Хобби у него такое, экстравагантное и опьяняющее, в прямом смысле слова.

И в этом самом погребе меня ждала живописная картина.

Каррэт сидел прямо на полу, привалившись к стеллажу с таким видом, словно стеллаж был его давним другом и единственной опорой в этом жестоком мире. Рядом с ним стояло несколько откупоренных бутылей, причем выбрал он самые красивые бутылочки, а значит, самые дорогие. Рога слегка светились в полумраке, что придавало всей сцене сюрреалистическое ночное освещение. Ему бы ночником подрабатывать, а не напиваться вусмерть.