Книга Бывшие. Мой секрет, страница 85 – Юля Шеффер

Он ловит мои руки и вновь вжимается в меня, смеясь.

— Тише, тигрица. Я просто проверял, насколько ты не в себе.

— Я в себе! — чувствую, что густо краснею, и радуюсь полумраку паркинга.

— Я тоже хочу быть в тебе, — касаясь губами моего виска, шепчет тихо-тихо, посылая новую лавину мурашек по моему телу.

Ежась, упираюсь ладонями ему в грудь.

— Отпусти, пожалуйста. Кирилл… — придаю суровости голосу.

Заглянув мне в глаза, медлит, все же выпускает. Я торопливо отлипаю от полированной стойки и отшагиваю от него.

Но оказавшись вне окружения, вдруг ощущаю холод. И неловкость. Не знаю, куда себя деть, словно без контакта с ним я неполноценная.

Я не я.

— Мне пора, — делаю шаг к дверце.

— Увидимся вечером?

— Если Оля от тебя съедет, — обещаю я.

Телефон на магнитном холдере на приборной панели загорается входящим вызовом.

Шагалов!

Сажусь и отвечаю на звонок.

— Мать, ну ты где? Нам уже пора ехать.

— Я скоро.

— Маргарита Александровна, — у ворот встречает меня и подъехавшего на своей машине Шагалова взведенный субподрядчик, высокий мужчина в костюме и строительной каске. — Если вы эту мать драконов не уймете, то мы сворачиваем свою деятельность на этом объекте. И это не пустая угроза.

— Что опять случилось? — скрыть досаду у меня не получается, Рома рядом тоже закатывает глаза.

Такие заявления то я, то он выслушиваем едва ли не каждый раз, когда приезжаем в КП. К счастью, со мной в последнее время это происходит все реже. Мои сотрудники справляются без меня.

— Эта зараз… заказчица, — исправляется он, но посыл я понимаю — точнее не скажешь, заразчица и есть. — Достала всю бригаду. Двое уже отказались работать на данном проекте вплоть до угрозы увольнения. А у неё все новые доё… придирки. Разбирайтесь с ее закидонами сами. Мы либо работаем, либо нет.

— Что на этот раз её не устроило? — вздыхаю обреченно.

Мне тоже хочется — и давно — послать все и всех на фиг, но приходится засовывать свои желания в известное место и продолжать крутиться в этом чертовом колесе.

— Сначала она заставила нас приделать все до единой — а их, смею напомнить, больше тысячи штук — висюльки эти дебильные на каркас люстры. Я говорил, что с висюльками она станет неподъемной, и ее установка на потолок сильно усложнится. Но разве она слушает? Такую морду сделала… — он отчетливо скрежечет зубами, проглатывая ругательство. — Мне пришлось снять рабочих с других работ и еще вызвать дополнительных. Потому что люстра эта весит больше трехсот килограммов, а высота тут…

— Как триста? Было же сто пятьдесят, — влезает Шагалов.

— Это без висюлек, видимо, взвешивали, — разводит тот руками. — Короче, мы подняли люстру, подвесили ее на крюк, но еще окончательно не закрепили. Инструмента одного не хватает — мои обормоты его забыли. Трогать ее сейчас нельзя, а она требует поправить свои хренульки, которые, видите ли, при установке зацепились друг за дружку и не болтаются, как должны.

Прораб издевательски искажает слова Кошкиной. Но я хорошо представляю, какой интонацией и с каким выражением лица она говорила ему их.

— А вы что?

— А мы отказываемся, конечно. Там люстра на соплях! Ну какой крюк выдержит триста кэгэ?! — ищет он у нас поддержки.

— Никакой, — соглашается Рома.

— Ну и не трогайте, — одобряю я.