Книга Бывшие. Мой секрет, страница 14 – Юля Шеффер

Он тоже говорит это небрежно, даже слегка пренебрежительно, но сам факт упоминания спальни выдает, что ему эта тема далеко не так безразлична, как он хочет показать.

Или мне хочется так думать.

— Короче, — поменяв положение на кресле, он кладет предплечья на стол — ему, что, тоже неуютно? — Маргарита Александровна, с тебя два проекта.

— Это несерьезно, Кирилл. Разве у тебя нет дизайнера для внутренней отделки? В доме уже многое сделано, и там явно…

— Я его уволил. Ты же видела, что он там надизайнил, — Кир очень тихо, беззвучно, выругивается, но я читаю по губам и не могу сдержать улыбки.

Он замечает это, и мне приходится стереть ее с лица, вновь придав себе серьезный и строгий вид.

Я сюда не сближаться с ним пришла, а разруливать этот кабальный договор. Но уже понимаю, что проиграла.

— Зачем тебе я? — предпринимаю последнюю попытку избавиться от контракта и необходимости постоянно коммуницировать с самим Кириллом или, что хуже, его сумасбродной благоверной. — Ты же можешь нанять любую фирму. Более опытную и профессиональную, и…

— Я не хочу любую, мне нужно все самое лучшее. А у тебя всегда был хороший вкус. И ты знаешь, что нравится мне.

Прямой, мучительный, многозначительный взгляд глаза в глаза, от которого у меня сохнет во рту и в тугой узел скручиваются все внутренности. Не выдерживаю, разрываю контакт.

— Если это наказание за то, что я сбежала с круиза, давай просто поговорим, как ты хотел, и разойдемся. Я здесь. О чем речь?

Тот факт, что он до сих пор ни разу не упомянул о дочери, придает мне сил и уверенности. Если речь не о Еве, то мне нечего бояться.

— Мы поговорим, — кивает убежденно. — Но не здесь. И это не освобождает тебя от проекта.

Поднимаюсь, чтобы уйти.

— И Марго… — окликает меня, когда я уже дошла до двери.

Замираю.

— Не разочаруй меня. И не зли мою невесту. Она нужна мне вечерами в приподнятом настроении.

С силой толкаю дверь.

В настроении, говоришь. Ну настроение-то я ей приподниму…

— Мам, ну сколько тебя можно ждать? — встречает меня дочь праведным возмущением, когда я, взмыленная и преисполненная чувства вины, вбегаю в детский сад.

Воспитатель уже ушла, написав мне, что оставила Еву у охранника.

Я летела, как могла, из дурацкого поселка, с нарушением правил — не специально, — и все же опоздала.

Заготовила оправдательную речь, но, судя по нарисованному от руки — очень качественно нарисованному, кстати, — а после с любовью раскрашенному трактору, ни Ева, ни мужчина в форме не скучали. То, что это именно трактор, а не кукла или цветочки какие, меня не удивляет — моя девочка всем игрушкам предпочитает машинки, особенно строительную технику.

— Смотри, что мы с Фролычем нарисовали. Правда, круто?

— Крутецки, — соглашаюсь с энтузиазмом. — Спасибо, что посидели с ней. Извините.

— С Евой посидеть в радость, — улыбается мужчина с бейджем "Борис Фролович" на груди. — Она смышленая. Песенки мне пела.

Это она умеет. Что есть, то есть.

Дочь встает и деловито собирает со стола уже раскрашенный — в синий, конечно, — трактор и еще два листа с ручными заготовками-контурами.

— Можно я домой возьму? — спохватившись, спрашивает.

Охранник кивает и мы, тепло попрощавшись, выходим на солнечную улицу.

— Почему ты так долго? — пытает дочь, пока я пристегиваю ее в детское кресло.