Книга Во благо, страница 36 – Елена Наумова

Пересев на ближайшей остановке на нужный транспорт, до дома мы ехали молча. И всё это время я много думала. Прокручивала в голове разговор с этим странным Вадиком. Какие бы дела ни имел с ним Андрей, всё это давно в прошлом. И мне очень хотелось ему верить. Только на душе от чего-то всё равно было неспокойно.

Вернувшись вечером домой, я застала родителей в прихожей полностью одетыми.

— О, доченька, привет, дорогая! — мама приобняла меня и чмокнула в щёку. — Мы с папой собрались за продуктами к завтрашнему столу. Поможешь?

Я пожала плечами и взяла с вешалки свою школьную сумку.

— Хорошо.

— Спасибо, Машуля. Ты откуда так поздно? Неужели в школе так задержали? Я звонила тебе, ты не отвечала.

— С другом была на одном мероприятии, — хотелось поделиться с мамой, только придётся сначала вывалить на неё увлекательную предысторию…

Папа вызвал лифт и с интересом прислушался к нашему разговору:

— Что за друг? Расскажешь? — хитро улыбнулась мама, в мыслях наверняка уже нянча внуков.

— Одноклассник, новенький. Я тебе говорила, что недавно к нам перевёлся.

— А с Леной уже всё, не общаетесь что ли? — хохотнул папа. — Или всё, мальчик появился и подружки побоку?

— Юра! — мама шикнула на него и покосилась в мою сторону.

— Ленка уехала с родителями на все каникулы, — грустно ответила я. — И, для сведения, Андрей не мой мальчик.

Тяжело было откровенничать о новостях, когда ещё сама не понимала, как к ним отношусь. За последние дни произошло слишком много всего. И я… Нет, не то чтобы я была расстроена. Просто всё это следовало осмыслить. Я Андрею симпатична, это очевидно. Все эти его фразы, разговоры о совместных планах — это очень подкупало. Но в душе отголосками всё ещё звучала обида на Алика. Хотя я сама понимала, насколько это глупо. В том, что обманулась в Самарском, я могла винить только себя. Но что же тогда у меня к Андрею? Почему я второй день хожу вместе с ним по его делам, хотя ничем ему не обязана? Надо признать, что его участие помогает. Это именно то, что мне сейчас нужно — занять себя заботами, делами до самой макушки, чтобы не рефлексировать о любовных неудачах. Наверное, он очень чуткий человек, раз понял по моему виду на классном часе, что мне плохо. Или… Тут меня осенила догадка.

Мама с папой шагали впереди, а я остановилась, обдумывая мысль, и даже немного отстала.

— Маш, всё в порядке? — мама окликнула меня, а я поспешно закивала и достала телефон.

Леночка, милая, пожалуйста, ответь… В трубке раздавались гудки. Что ж, это радовало. Значит связь есть. И вот Шелудько, наконец-то, взяла трубку.

— Лена, привет!

— Привет, Маш! Как дела? Случилось что-то?

— Да, скажи мне, пожалуйста. Тогда, на вечеринке, как ты меня нашла?

— То есть?

— Ну как ты узнала, где я? И как ты узнала, что мне нужна помощь? Или ты обошла всю школу?

— Нет, мне Андрей сказал, — растерянно пробормотала Ленка. — А что такое? Маш, тебя Андрей обидел? Что-то сказал? Или в Самарском дело?

— Я пока не знаю, Ленка. Спасибо тебе! С наступающим.

Я шла за родителями, как во сне. Ориентируясь на мамин пуховик и папину большую меховую шапку, толкала вперёд тележку. А у самой в голове билась мысль: получается, Андрей стал свидетелем нашего разговора с Аликом. Он видел моё унижение… Как много он услышал? И почему сам не подошёл, чтобы помочь? Не захотел впутываться в чужие дела? И почему ни словом не намекнул, что знает, что у нас с Аликом ничего нет и не будет? Пожалел меня или просто решил дать возможность прийти в себя?