Книга (НЕ)Бывшие. Богом данные, страница 100 – Дора Шабанн

— Обалдеть! — единственное, на что меня хватило.

В голове на миг стало пусто, и одна лишь мысль прыгала там теннисным мячиком:

— Матери в её состоянии сейчас лишние тревоги противопоказаны, а Олег Михайлович — это всегда беспокойство и расстройство. Было.

Выдохнул и вдруг понял: я не сожалею, что с моим биологическим отцом так вышло.

Пусть считают меня кем угодно: бесчувственным, бесчеловечным, по уши деревянным, не эмпатичным. Насрать. Зарецкий слишком много и долго испытывал терпение, причём не только моё. Так что конец вышел у него вполне заслуженный, я считаю.

Да и фиг с ним.

— Отправьте от нас с мамой венок, пожалуйста, — попрощался я с тренером. — Но мы на связи и, если не дай бог, что — звоните в любое время. Тем более Лидия Аркадьевна там ещё осталась, а она дама уж больно неприятная.

— Мужики свой опыт учли, постараются повторения не допустить, — заверил Михаил Борисович и отключился.

Так как перед самой свадьбой Нонна выставила Андрюху с Сеней ко мне и забрала Любушку к ним на девичник, то мы с отчимом за чашкой чая очень обтекаемо и больше в междометиях обсудили произошедшее. Обменялись, так сказать, мнениями, не совсем цензурными впечатлениями и постановили: новость эту женской части Семьи сообщать надо не раньше лета.

Но если я думал, что только у меня сногсшибательные вести, то, как обычно, ошибался.

Андрюха, убедившись, что Сеня умылся и спит, в своей телеграфной манере заявил:

— Менты пробили номер из сообщения с угрозами. Агнесс Парланд. Нашлась и вернулась в город.

Как я охренел!

Что-то такое, конечно, подозревал, но скорее склонялся к предположению, что жену свою Фредди все ж таки грохнул.

— У ментов есть подробности. Занятные, — усмехнулся Андрюха очень довольно.

А поскольку я давно перестал ожидать от него развёрнутых ответов, то понял: мне проще следаку позвонить.

Бросил матушкиному мужу:

— Сеню карауль, — да пошёл на балкон.

Знакомый энтузиаст из ментовки, уже практически родной, поведал мне дивное:

— Натурально, все Парланды какие-то долбанутые. Явилась к нам эта девица. Выглядела как не от мира сего: в каких-то балахонистых тряпках, бусах с перьями, а на голове цветастый платок. Короче, лет тридцать назад ее бы в «дурку» с улицы увезли, а сейчас говорят — так модно.

Спокойно выслушал всё негодование, потому как — ну, а кому бедолаге-следователю ещё пожаловался?

И был вознагражден такими подробностями, что в первый момент натурально офигел:

— Короче, по версии госпожи Парланд, она, в поисках душевного равновесия и утешения, взяла тур на Алтай. В горы. К шаману.

— Ну, охренеть!

— Вот-вот, мы охренели тут дружно. Какой только фигней эти бабы, которые с жиру бесятся, не занимаются. По её словам, муж поехал за ней. Полез в горы без проводника, откуда-то там сорвался и сейчас лежит в местной больничке.

Одна новость хлеще другой!

— Что-что?

— Да покалечился там наш Парланд, — хмыкнул следователь. — А она, святая женщина, вернулась в Петербург, потому что, видите ли, родители ее искали, и полиция требовала явиться. Сечешь, какие мы негодяи? Оторвали женщину от ухода за пострадавшим мужем!

— Как есть подлецы бесчувственные!

Неожиданно невесело хохотнули вместе, а затем последовало продолжение этого абсурда:

— Сейчас она договорится о перевозке любимого мужа в лучшую клинику Санкт-Петербурга и полетит за ним медицинским спецбортом. Папенька ее обещал оплатить эвакуацию драгоценного зятя в цивилизацию.