Книга Желание на любовь, страница 172 – Галина Колоскова

Они промолчали всю дорогу. Кэтлин не знала, чем объяснить своё поведение и как сказать, что между ними всё кончено? «Только не сегодня, не сейчас. Наверное, лучше собраться с духом и сделать это завтра… И эта не отпускающая ноющая боль…»

А на него в очередной раз накатила волна страха — боязнь услышать отказ.

Он смотрел на мелькающие окна домов; на спешащих по своим делам прохожих; на весёлые лица водителей, притормаживающих вместе с ним на запрещающий цвет светофора; на мигающий в зеркалах свет фар идущих на обгон автомобилей…

Бейн смотрел на что и на кого угодно, только не на Кэт, опасаясь, что не вынесет, если её глаза будут полны жалости и сожаления…

Они встретились взглядами и заговорили лишь после того, как «шевроле» притормозило у подъезда дома Паркер.

— Я провожу тебя до квартиры. — Он отстегнул ремень безопасности.

— Не нужно. — Она щёлкнула карабином своего, освобождаясь от малой препоны к свободе, и открыла дверь.

Калама вышел следом.

Неловкую паузу нарушили слова, прозвучавшие как возглас отчаяния:

— Прости меня!

— За что? — её удивлению и боли от осознания собственной сволочности не было предела.

— Не знаю за что, но чувствую, что должен это сказать, а значит, есть и повод.

— Глупый…

Паркер до ломоты в пальцах захотелось притронуться к красивому растерянному лицу. Но делать этого было нельзя. Никакой надежды…

Гаваец стоял напротив окон, неловко переминаясь с ноги на ногу, сжимая в руках треклятые розы, и сердце снова наполнила щемящая боль и мысли, бомбардирующие мозг всю неделю: как он переживёт расставание? Что станет с ним? За что она его так?

— Это ты меня прости.

Кэтлин положила ладони на лацканы расстёгнутого пиджака и, прислонившись к широкой груди, услышала гулкие удары большого любящего сердца. Она с трудом сдержала слёзы, поцеловав его на прощание в гладко выбритую щёку.

Бейн сжал её в объятиях так крепко, насколько позволяли впивающиеся в ладони шипы роз, и, зарывшись носом в шелковистые волосы, вдохнул всегда пьянящий его аромат. Он почувствовал, как моментально заныло в паху. Калама склонил голову. Он откинул густые тёмные локоны брюнетки в сторону, провёл языком по тонкой нежной коже длинной шеи, и, не удержавшись, прижался горячими губами к пульсирующей венке.

Паркер ощутила его желание животом и поспешила отстраниться:

— Прости, но мне очень плохо, мечтаю добраться до постели.

— До завтра? — Мягкий голос был полон надежды, которую она не могла оправдать.

— Я позвоню. — Кэт поспешила нырнуть в распахнутую им дверь парадной.

Мэттью наблюдал за сценой прощания, до боли сжав в кулаки побелевшие пальцы. Если бы можно было пустить их в ход…

Сердце бешено колотилось, разгоняя по венам вместе с кровью молекулы ярости.

Ревность… Она давила на мозг, требуя удовлетворения. Его любимую целуют, трогают — и она совершенно не сопротивляется. Кровь прилила к голове, отстукивая по вискам, словно на барабане древний воинственный ритм.

Спуститься вниз и раз и навсегда показать наглецу, кому теперь принадлежит эта женщина? Избить в кровь, почувствовать, как крошатся под ударами кулаков зубы соперника, как ломаются его рёбра. Животное желание разорвать, повергнуть, уничтожить врага пеленой застилало разум.

Вуд судорожно вздохнул и начал считать, понимая немыслимость низменного позыва. Он открыл рот, делая глубокие вдохи, пытаясь вернуть сердце в привычный ритм.