Книга Опасный Лесник, страница 16 – Лина Мак

Я опустился на поваленное бревно у знакомой поляны — том самом месте, где часто сидел, обдумывая сложные решения ещё со времён военной службы, — и позволил воспоминаниям захлестнуть себя полностью.

Ирина. Моя бывшая жена, которую я когда-то любил с той же безрассудной страстью, что чувствовал сейчас к Мии. Мы поженились рано, ещё до того, как военная карьера забрала меня в опасные командировки на месяцы, иногда годы. Она обещала ждать, клялась в верности, а вернувшись после очередной длительной операции, я узнал правду от общих друзей — она давно была с моим другом Дмитрием, тем самым, которого я считал когда-то тем, кому готов доверить жизнь.

Предательство ударило по мне сильнее любой физической раны, полученной за годы службы. Доверие, выстроенное годами, рухнуло в одночасье, оставив после себя незаживающую рану недоверия ко всему миру.

А потом был Власов Серёга, единственный человек, которому я доверял безоговорочно после развода. Друг, спасший меня буквально из горящего здания ценой собственной жизни. Ещё одна потеря, добавившая свой вес к тяжести накопленных предательств и утрат.

Стоит ли удивляться, что после всего пережитого я предпочёл отшельничество любым новым привязанностям?

И вот теперь появилась Мия — молодая, дерзкая, с огнём в глазах, способным растопить даже самое ледяное сердце, — и все мои тщательно выстроенные защитные барьеры начали трещать по швам.

«Ты не имеешь права,» — говорил я себе, глядя на луну сквозь ветви деревьев.

— Она слишком молода, слишком чиста для твоих демонов. Ты только сломаешь её, как сломал сам себя.

Но воспоминание о её губах, о искренности желания в серых глазах, противоречило этой логике самобичевания.

Я просидел на поляне несколько часов, борясь с противоречивыми мыслями, пока холод осенней ночи не начал пробирать даже сквозь плотную куртку. Только тогда решил вернуться домой.

Дом встретил меня темнотой. Камин давно погас, только тлеющие угли напоминали о недавнем пламени. Я прошёл в свою спальню, намереваясь просто рухнуть в кровать и попытаться уснуть, несмотря на бушующий внутри хаос эмоций.

И замер на пороге.

Мия спала в моей кровати, свернувшись калачиком под одеялом, всё ещё в моей рубашке, с волосами, разметавшимися по подушке. Видимо, пришла сюда ждать моего возвращения, но усталость взяли верх, и она уснула, так и не дождавшись меня.

Что-то в груди сжалось при виде этой картины. Я подошёл ближе, тихо, стараясь не разбудить её, и просто стоял, разглядывая спящее лицо, разгладившееся от привычной дерзости в моменты покоя, делая её моложе, беззащитнее.

Осторожно поправил одеяло, укрывая её плечи от возможного холода, и почувствовал, как что-то тёплое и незнакомое разливается в груди — чувство, которое я тщательно избегал последние годы, боясь очередного разочарования.

— Что мне делать с тобой? — прошептал я тихо, зная, что она не услышит, погружённая в глубокий сон.

Она пошевелилась во сне, что-то невнятно пробормотав, и повернулась ближе к тому месту, где я стоял, будто инстинктивно тянулась к моему присутствию даже в бессознательном состоянии.

Я долго стоял так, разглядывая её, борясь с желанием лечь рядом, обнять, почувствовать её тепло без всяких дальнейших последствий, просто ради самого ощущения её рядом.