Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 42 – Элайра Вэлморн

Он прислал ей эти вещи неуклюже, грубо, как умел только воин, в надежде увидеть хотя бы тень той нежной улыбки, которую она вчера дарила его сыну.

А она растоптала это. Разобрала его первый, робкий шаг навстречу на политические шестеренки, назвав это "проверкой" и "предупреждением".

* * *

Сиху выпрямился. Ледяная броня, которая начала таять, снова сковала его, став еще толще и прочнее, чем прежде.

— Ты права, А-Рин, — его голос стал чужим. Сухим, мертвым и бесконечно далеким. — Мне не нужны проверки. Иди в свои покои. Мне нужно вернуться к своим обязанностям.

Он развернулся и зашагал прочь, даже не потрудившись накинуть плащ, забытый на скамье. Его спина была неестественно прямой, а шаги — тяжелыми, как у человека, несущего неподъемный груз.

Я осталась стоять у ограждения, чувствуя, как морозный ветер забирается под мою теплую одежду. Внутри меня разрасталось странное, сосущее чувство тревоги и горького разочарования.

Я выиграла эту словесную дуэль, доказала ему свой ум.

Но почему тогда, глядя вслед удаляющемуся Стальному мечу Севера, я чувствовала себя так, словно только что совершила самую чудовищную, самую непоправимую ошибку в своей новой жизни?

POV Сиху

Толстый дубовый манекен, обмотанный плотными слоями просмоленной пеньки, разлетелся в щепки от одного удара. Звук расколовшегося дерева эхом разнесся под высокими сводами оружейной палаты, но это не принесло мне ни малейшего облегчения.

Я отшвырнул тренировочный меч в угол и он с грохотом отскочил от каменной стены.

Мое дыхание вырывалось изо рта тяжелыми, горячими облаками пара. В оружейной, находившейся в северном крыле поместья, всегда стоял лютый холод, чтобы железо не ржавело от влаги, но сейчас я чувствовал себя так, словно стоял посреди пылающего костра. Кровь шумела в висках, а грудную клетку сдавливало от ярости, смешанной с незнакомым, удушающим бессилием.

«Ваш политический ход был понят... Вам не нужны проверки, Господин».

Слова А-Рин, сказанные там, у тренировочного плаца, продолжали звучать в моей голове, раз за разом вонзаясь в разум. Ее холодные, спокойные янтарные глаза. Идеальная осанка столичной аристократки, которая разгадала интригу врага.

Я оперся ладонями о стойку с алебардами и низко опустил голову.

Проверка. Политический маневр. Предупреждение.

Неужели в ее изящной, красивой голове действительно не нашлось места ни для чего другого? Неужели она настолько пропиталась ядом столичного двора, что видит интриги даже там, где их нет?

Я закрыл глаза, пытаясь унять колотящееся сердце.

Когда я собирал эти дары, я чувствовал себя неуверенным юнцом, впервые берущим в руки лук. Я, человек, который за свою жизнь не подарил ни одной женщине даже сорванного цветка, провел половину ночи, лично отбирая лучшее из сокровищницы клана Джин.

Рубины были цвета той крови, которую я пролил, чтобы защитить эти земли. Я хотел, чтобы они украшали ее бледную шею, подчеркивая ее статус истинной Госпожи Севера. Шелка... я помнил, как она всегда любила яркие цвета, и приказал достать самые прочные, самые дорогие ткани, вытканные мастерами Поднебесной.

Шкура белого медведя. Этот зверь едва не вспорол мне живот прошлой зимой в предгорьях Ледяного хребта. Отдать шкуру убитого хищника своей женщине на Севере было тем же самым, что сказать: