Книга Мой итальянец!, страница 64 – Яна Шелдон

В голове всплывали сцены прошлого: её смех, её руки, её обещания. Паоло знал, что она предала его, но сердце почему-то всё равно сжималось всякий раз, когда он слышал её голос.

Зачем я вернулся?

Хотел доказать самому себе, что мне плевать?

Что я могу быть равнодушным?

Отличное доказательство: сижу тут под её окнами, как сторожевой пес и жду, пока она вернется. Докатился…

Телефон на панели ожил, и на экране всплыло имя - «Марго». Паоло скривился, словно ему подсовывали что-то приторное, но всё же провёл пальцем по экрану.

— Слушаю, — коротко бросил он, включая громкую связь.

В трубке раздался её смех, звенящий, яркий, будто специально отрепетированный. Марго тараторила без остановки: как скучает, как пересчитывает дни до вылета, как без него ей одиноко и пусто. Её голос был полон намёков, приторных обещаний и легкомысленной игривости.

Паоло слушал вполуха, но мысли его были далеко отсюда. Там, в освещённом окне третьего этажа, где он наблюдал за ней, Женей. Маленький силуэт то и дело мелькал в комнате: то склонившаяся к столу, то проходящая мимо окна с папкой в руках, она выглядела такой одинокой, такой уязвимой в этом старом доме.

Он хмыкнул в ответ на очередную фразу Марго, не уловив даже сути её слов. «Угу», «да», «жду» - механические, пустые отклики, которые летели в трубку без всякого смысла. На самом деле ему хотелось только одного, поскорее завершить этот бессмысленный разговор.

Марго продолжала заливать сладким потоком: про рестораны, куда они непременно должны сходить, про то, что она мечтает провести с ним ночь, едва прилетит и как ей надоело ждать. Паоло закрыл глаза, провёл ладонью по лицу и сдержанно выдохнул. Всё это казалось липким и чужим.

— Да, Марго... Я тоже соскучился..увидимся. — оборвал он её, даже не дослушав до конца, и сбросил звонок.

В салоне снова воцарилась тишина и Паоло вернул взгляд к окну. Женя. Весь его разум, всё его тело были сосредоточены только на ней, на том, как она медленно открыла дверцу шкафа, достала оттуда какую-то коробку, как задержалась у подоконника, прижав что-то к груди. Он не мог оторвать взгляд.

Что я вообще творю? К черту..все.

Женя перебирала стопки бумаг, которые бабушка аккуратно хранила годами, пальцы дрожали, цепляясь за пожелтевшие листы, старые фотографии и квитанции, которые давно потеряли всякий смысл, кроме одного - они были частью той жизни, в которой бабушка ещё была рядом.

Комната дышала прошлым. Даже воздух здесь был другой: пропитанный запахом старой мебели, бумаги, чуть выветрившихся духов, которыми она любила пользоваться по особым случаям.

Она села прямо на пол, прижав к груди потрёпанную папку и закрыла глаза. Воспоминания нахлынули так резко, что дыхание сбилось: она маленькая, босиком бежит по двору, трава щекочет ступни, где-то вдалеке слышен скрип качели, кто-то зовёт её играть. Солнце режет глаза, и бабушка машет ей из окна - с улыбкой, от которой всегда становилось спокойно и тепло.

Грудь сжалась так, что стало трудно вдохнуть, предательские слёзы сами подступили к глазам, но Женя даже не пыталась их сдержать. Она знала, стоит позволить себе заплакать, и её прорвёт. Тишина квартиры была слишком тяжёлой, и словно требовала слёз.

Женя протянула руку и взяла со стола старую музыкальную шкатулку. Деревянная крышка была немного поцарапана, но на ней сохранился рисунок, крохотный резной узор, выжженный на поверхности. Она завела тугую пружину, и скрипнувший механизм вдруг ожил.