Книга Альпийский развод. Он оставил меня умирать, страница 16 – Лана Фрейтаг

— Это было лишнее, ладно. Я не хотел.

Я смотрела на него и думала: хотел. Не в смысле, что планировал заранее. В смысле, что слово нашлось слишком быстро. Слова так быстро не находятся, если они не лежат где-то наготове.

— Надя. Ты слышишь меня?

— Слышу, — сказала я. Голос вышел ровным. Я не знала, как.

— Давай сейчас просто найдем тропу и—

— Не трогай меня.

Он поднял руки. Сделал шаг назад.

— Хорошо. Хорошо.

Мы стояли. Туман тек между нами, медленный и равнодушный. Где-то сверху по склону камень тронулся и покатился — сам по себе, без причины, просто гора жила своей жизнью, и ей было все равно, что здесь происходит.

— Мне нужно найти связь, — сказал Никита наконец. Голос деловой, практичный. Он умел вот так: сказать что-то страшное и через минуту переключиться на логистику, как будто между этими двумя вещами нет ничего. — Здесь не берет, но если подняться выше, метров двести, там скальный выход. С него обычно ловит.

Я молчала.

— Я быстро. Двадцать минут туда-обратно, позвоню Дато, объясню ситуацию, он поднимется нам навстречу с кем-нибудь.

— Я иду с тобой.

— Ты не дойдешь.

— Дойду.

— Надя. — Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, что я попыталась прочитать и не смогла. — Ты замерзла. У тебя нога подворачивается на каждом третьем шаге, я вижу. Ты не дойдешь до скального выхода в таком состоянии. Встань здесь, подожди. Я вернусь, мы вместе спустимся.

Я стояла и слушала, и какая-то часть меня проверяла его слова на логику, потому что мозг продолжал работать даже тогда, когда остальное уже нет.

— Оставь мне пауэрбанк, — сказала я.

— Он у тебя в рюкзаке.

— Нет. Ты паковал вчера вечером. Я стояла в дверях и смотрела. Ты положил его в боковой карман своего рюкзака.

— Потом переложил. Смотри сама, там в левом отделении.

Я не стала смотреть прямо сейчас. Почему-то не стала. Может быть, не хотела выглядеть так, как будто проверяю его.

— Не уходи, — сказала я.

— Двадцать минут.

— Никита. Не оставляй меня здесь.

Он посмотрел на меня — секунду, не дольше — и что-то в этом взгляде было финальным.

— Я не оставляю, — сказал он. — Я иду за связью. Все будет хорошо.

Развернулся и пошел вверх, на ходу оглянувшись и коротко махнув рукой. Как будто его махи должны были убедить меня, что он не хочет мне ничего плохого.

Его силуэт таял в белом быстро, слишком быстро, туман глотал его с каждым шагом — сначала размыл очертания, потом оставил только темное пятно, потом и пятно пропало.

Я стояла и смотрела туда, где только что был мой любимый муж.

* * *

Первые десять минут я стояла почти не двигаясь.

Я не знала, что делать с телом, пока голова занята тем, что произошло. Слова Никиты крутились и крутились, я пыталась найти в них какой-то другой смысл, более мягкий, менее точный. Может, он имел в виду что-то иное. Может, это получилось случайно, без умысла. Может, он правда погорячился.

Потом я прекратила это и осмотрелась.

Место, где я стояла, было небольшой площадкой на склоне, чуть вдавленной в рельеф, что давало какую-то защиту от ветра, не от холода, но от прямых порывов. Слева уходил вниз склон с мокрой травой и редкими камнями. Справа поднимался крутче, там я видела темные скальные выходы, которые тонули в тумане метрах в тридцати. Впереди — туман, сплошной, как стена. Сзади — туман и тропа, которую мы потеряли.