Книга Смерть меня не найдёт, страница 27 – Ефимия Летова

"И даже не кто-нибудь, а, например, я!"

— Не ввязывайся в это, Ильяна, будешь по соседству сидеть, а ты молодая, красивая, ты жить должна!

Они немного попрепирались, кто кого сильнее любит и кто больше заслуживает счастья, при этом девушка упорно отказывалась признаться, чем она заплатила в обмен на возможность навестить в тюрьме приговоренного к смерти брата, а Март уверял, что спасать его совершенно не надо, ему и так прекрасно, а что в храме Тираты узников Винзора готовы проводить к богине с первого же дня заключения, отпеть грешную душу, так сказать, — это чистая традиция, не о чем и говорить.

— Послезавтра или через два дня, готовься, — шепнула напоследок темноглазая Ильяна, исчезая за каменной дверью, а Март опустился на пол и судорожно раскашлялся — при сестре он себе этого не позволил. Мне неожиданно стало жаль его гораздо больше, чем себя. Со мной, а точнее, с лиртой Агнессой-Ренной, история мутная, неприятная — если не врут, там и убийство, и ограбление, а вот бедолага, неверно починивший сломанную куклу наследника Тутти…

Я предпочла не задумываться об оживлении мёртвых животных. Может, это фокус такой, гипноз, может, жрец тот тоже знатный гипнотизёр и не больше.

— А вдруг она действительно сможет помочь, — примирительно сказала я, вплотную подходя к решётке. Некромант поднял бледное, чуть блестящее от пота лицо, и уставился на меня.

— Лирта, вы хоть понимаете, как и с помощью чего может добиться желаемого небогатая молодая и незамужняя лирта? И к чему в итоге это её приведёт?! В Винзор попасть, это вам не шутки.

Увы, очень даже хорошо понимала, и посочувствовала заботливому брату вдвойне.

— А ваши родители..?

— Умерли, — отрывисто произнёс он, а потом вскочил, уткнулся лицом в прутья, схватил меня за руки. Против ожидания его кожа была тёплой, рукопожатие крепким, и мне вдруг стало… так хорошо. Спокойно.

Чёрные ромбовидные камни в висках блеснули.

— Она предлагает бежать! Вы же всё слышали, так? Из Винзора, лирта! Отсюда никто еще не сбегал! Глупая сумасбродная девчонка.

Тёплые пальцы, сильные, вдруг погладили мои, мягко, почти ласково, и я, злясь на себя за неуместное смущение, опустила глаза.

Ногти у него, как и у меня, тоже были тёмные.

— Я… я так боюсь за неё, она такая отчаянная и наивная, и…

Март замолчал, коснувшись моих подсыхающих царапин, осторожно оголил предплечье.

— Это что такое, лирта?!

— Прогрессивные методы допроса местной жреческой касты, — хмыкнула я, злясь еще больше. О свободе думать надо, а не о глупом заигрывании на пороге смерти неизвестно с кем!

— Если вдруг… — совершенно другим, сухим и деловым голосом произнёс Мартен. — Если вдруг у Ильяны что-нибудь действительно получится, если… если она успеет, или что-то ещё такое произойдёт, вы… Вы пойдёте с нами, лирта?

— Пойду, — отчего-то я улыбаюсь, хотя на самом деле хочется плакать. — Если сама вдруг придумаю, как сбежать, тоже вас с собой заберу, Март.

Мы будто дети, играющие в дружбу в нацистском лагере на пороге газовой камеры.

Я смотрю в его глаза, безнадёжно пытаясь рассмотреть своё отражение. Но вижу там только тьму — и крохотные блестящие искорки в ней, словно осколки разбитой звезды.

Мне снится сон. Очень отчетливый, детальный, удивительно яркий сон. Здесь, в Магре, даже сновидения другого качества, будто раскрашенные звонкой детской гуашью, тогда как в моём мире были сплошь черно-белые мятые раскраски.