Книга Смерть меня не найдёт, страница 23 – Ефимия Летова

Я едва успела отклонить голову, стул с грохотом выпал из окоченевших пальцев и упал на пол.

— Подумайте, — великодушно заключил Веритос. — У вас осталось четверо суток. Мне нужен фелинос.

— Вам или всё-таки королю? — язык едва ворочался во рту.

В то же мгновение контроль над телом ко мне вернулся. Руки, ослабевшие, гудящие, ноющие, казались чуть ли не предателями — глупое чувство, тошнотворное ощущение.

— Скажем так, дорогая Агнесса. Фелинос нужен Магру. Но в ваших интересах сделать так, чтобы сведения о нём оказались у меня раньше, чем у… Мне нет нужды вам мстить. Вы не будете мне опасны, хотя, разумеется, вам придётся уехать и официально умереть для всего остального мира.

— Кто я? Скажите мне, кто я и где я нахожусь!

— Ну, если вы так настаиваете… Сколько время ни тянуть, а четверо суток в декаду не превратятся.

Лирта Агнесса-Ренна, это ваше имя. Вам две декады с лишним лет, незамужняя девица, жившая с матерью в Магристе, столице Магра. Ваша мать содержит лавку различных трав и снадобий от простых хворей и недугов, а вы с малых лет помогали ей. До того, как очутились здесь. Вероятно, посещали какую-то школу, ваше детство меня, признаться, мало интересовало.

— Как могла простая лавочница украсть реликвию государственного значения, о которой практически никто не знает?

— Нам это до конца неизвестно, дорогая лирта. Ваша мать, ваши соседи, постоянные клиенты ничего не знают о том, где и с кем вы встречались за пределами лавки. Вы столь нелюбезно не сообщили нам ни о мотивах, ни о способах осуществления своего коварного замысла. Впрочем, не буду делать акцент на коварстве — не исключено, что вас обманули, запугали, подкупили… Очевидно, у вас имелся сообщник, но кто он, мы так и не выяснили — вы столь благородно не выдавали нам его имя. Возможно, вы его боитесь. Возможно — любите. Но он не боится и не любит вас, лирта. Он оставил вас умирать здесь.

— Может быть, лирта Агнесса вообще не совершала никакой кражи? Её попросту подставили и…

Мужчина постучал по столу кончиками пальцев, потеребил свою гламурно сиреневую прядь волос, взглянул на меня.

— Есть несколько деталей, лирта. Фелинос содержится, точнее, содержался при Центральном храме Единой в Магристе. Десять служителей денно и нощно следят за ним, по двое, сменяя друг друга раз в сутки, один служитель назначается от храма, один выбирается Его Величеством, по понятным для такой умной, хотя и малообразованной лирты мотивам. В ту ночь, когда реликвия исчезла, порядок был тот же.

Он посмотрел на меня с ласковой улыбкой дедушки Мороза, загадывающего великовозрастному оболтусу загадку про "зимой и летом одним цветом". Я сжала под мышками трясущиеся кисти рук и задумалась. В детективных загадках сильна никогда не была, особенно с учётом пережитого стресса, особенно с учётом магической составляющей. Скажу: а как же я туда попала? А он мне: так сквозь стены прошли, милая, есть у необразованных лавочниц такой особый донум — сквозь стены ходить!

— У меня есть донум?

— Донум — дар Единой, лирта. Единая не ставит печать на лбу одарённого её милостью, к моему величайшему прискорбию. У вас его нет, по словам вашей матери и соседей — донум, как правило, проявляется в детском возрасте. Обычно никто не скрывает такое преимущество, им гордятся, особенно когда речь идёт о детях, но случается всякое.