Книга Смерть меня не найдёт, страница 170 – Ефимия Летова

— Она очень тебя любила, — торопливо проговорила я и зажмурилась, ощущая его руки на шее, самом чувствительном своём месте. — Очень. Не знаю, как она выдержала, когда ты появился там, в доме утех… Ты поэтому закрыл сейчас глаза? Тебе всё ещё противно её тело?

— Нет. Ты… права, Ка-мил-ла. Это моя вина. Мне так жаль. Мне безумно жаль, что всё сложилось так, как сложилось.

Мы замолчали, я прислушивалась к ощущениям: всё так, как он и говорил. Покалывание. И тепло.

И что-то ещё, чего совершенно точно не должно быть.

— Как ты узнала про Ильяну? — его пальцы зарылись в мои волосы, а я, не выдержав, прижалась к его плечу лбом, презирая себя за слабость и ощущая, как всё ближе подхожу к краю пропасти, ещё шаг — и возврата уже не будет.

— Поднялась на крышу и увидела, как вы целуетесь.

— Я с ней не целовался. Просто не хотел быть грубым и не сбросил с крыши, а надо было бы. Потом бы поднял. Как умертвие она была бы куда молчаливее и приятнее.

Опять эти интонации… На всякий случай я снова посмотрела ему в лицо. Передо мной сидел Лигран, а не Март. Лигран, которым Мартом и был. Два в одном.

— Это ты.

— Что?

— Ты — это он. Я, кажется, только сейчас до конца это поняла. Он — это действительно ты.

Словно сложился трудный пазл из пары тысяч кусочков, и мои спутанные противоречивые чувства, каждое из них, встали на свои места.

Его ладони легли мне на живот.

— Так точно необходимо? — я скосила взгляд вниз и плотнее сжала ноги.

— Не то что бы, но в противном случае ждать гораздо дольше.

Мне хочется его оттолкнуть, и в то же время — снова почувствовать на себе тяжесть его тела, как тогда, когда мы катались на крыше приюта. Скручивающиеся спирали в животе, гибкие и хлёсткие, легко отнести к воздействию магии.

— Что вообще Ильяна с нами делает? Она ведь знает, кто ты?

— О, да. Вообще-то, после окончания школы я пристроил её к себе в королевскую полицию на работу — по просьбе брата. В этой операции она должна была вытащить нас из Винзора, но потом навязалась ещё и ещё, якобы для достоверности. В принципе, обо всём знал очень ограниченный круг лиц, и помощь действительно могла понадобиться, если бы не эта неуместная ревность… А я…

— А ты — слабовольный похотливый хмарь, хоть в чём-то я не ошиблась. Где-то в глубине души ты… Эй!

Лигран открыл глаза и смотрел на меня. А мои руки замерли на полдороги — то ли грудь прикрывать, то ли его глаза. И в итоге безвольно опустились на кровать.

— Ты — это он, — прошептала я.

— Ты — это не она, — ответил он так же тихо. — Прости меня, лирта Камилла.

— Я прощения просить не буду, и не надейся.

— А тебе-то за что? Ты… когда-нибудь ты расскажешь мне о своём мире?

— Если мы выживем после Венуты — обязательно. Обещаю. А ты научишь меня читать и писать?

— Если мы выживем после Венуты — обязательно научу. Обещаю.

Мы словно обменялись обетами. Ох, Единая, может быть, некротический стазис фатально повлиял на мою мозговую деятельность?..

Восемнадцать. Восемнадцать болотных крапинок у него в глазах. Я уверена в этом, могу даже поспорить. Только в этом и уверена.

Лигран осторожно приподнимает меня за талию и усаживает на кровать с ногами. Под его взглядом, таким глубоким и таким жадным, я чувствую, как тепло в моём возвращающемся к жизни теле превращается в жар. Кажется, ощущаю все свои внутренние органы по отдельности. А Лигран массирует пальцы ног, один за другим. Стопы. Голени. Колени. Вдруг наклоняется и целует — сначала одно колено, затем другое, заставляя меня снова их сжать.