Книга Смерть меня не найдёт, страница 166 – Ефимия Летова

— В моём мире к отношениям между кровными родственниками не относятся так легко. Мягко говоря, это сильно не приветствуется, а в Магре, видать, всё проще, раз ты говоришь об этом так спокойно…

Март потянул меня к себе за руку, я не сопротивлялась, опустилась на кровать рядом с ним, и, когда наши глаза оказались друг напротив друга, поняла, что не дышу даже по привычке.

— Кто ты? — спросил он, очень тихо, очень серьёзно, и хотя где-то на задворках души мне всё же хотелось вцепиться ему в лицо когтями, орать, телепортировать к неведомой хмыре его, сестру-извращенку, весь этот дом, я ответила так же тихо и почти спокойно:

— Камилла. Агнессы в этом теле нет, только её воспоминания. Меня зовут Камилла. Я из другого мира.

— И ты появилась, когда…

— Когда мы познакомились в Винзоре. И ты угостил меня мясом.

— В день, когда я поднял мёртвую крысу, — медленно произнёс Март, видимо, что-то вспоминая, прикидывая, высчитывая про себя, а потом снова уставился на меня, глаза в глаза, словно хотел взглядом просверлить насквозь.

Такой близкий.

Такой невыносимо чужой, что мне в какой-то миг стало безумно страшно, будто именно сейчас он из моей груди сердце вырвет и с хлюпающим хрустом раздавит в кулаке, как насекомое, — такой вымораживающий, жуткий был у него взгляд.

— Камилла?

— Да, — мои губы движутся, а звук не вылетает. Мартен наклоняется и достаёт из голенища сапога кинжал, тот самый, которым протыкал наши предплечья, когда смешивал кровь на ритуале на задворках таверны. Неуверенно касается другой рукой бахромы порванной кожи на шее, на запястье… Подходит к столу и резкими, отрывистыми безжалостными движениями что-то вырезает на столешнице. Подталкивает меня к столу.

— Что здесь написано?

— Вот это — твоё имя, — я спотыкаюсь на полуслове. — Ты выкладывал его камушками на пляже.

— Это другое имя. Агнесса умела читать, а ты, ты… — он взлохмачивает волосы, а потом ухватывает меня за подбородок и снова пристально, требовательно, отчаянно всматривается в глаза.

Лирта Хорренда говорила, что они не скрывают никаких мыслей.

Этот жест был мне знаком. Нет, не мне, Агнессе. Это уже было, давно, она и мужчина перед ней, высокий, красивый, сосредоточенный, острие проступивших когтей на коже.

«Я очень… привык к вашим травам. И к тебе тоже, юная лирта…»

…да не может этого быть!

Я тоже протянула руку, коснулась его лба, щёк, провела пальцами по векам, губам, скулам. Задела камни-ромбики, а Март не шевелился, наблюдал за мной.

— Это не мезонтит, но и не просто речная галька, — сказала я, не ожидая подтверждения, точнее, не нуждаясь в нём. — Подобные камушки-артефакты я видела в школьном музее. Они все выглядят очень похоже. Там был камень, помогающий длительное время поддерживать наложенные иллюзии.

— Славрит, — Март кивнул.

Я чуть-чуть надавила на гладкие чёрные фигурки, подвигала из стороны в сторону — и они выпали мне в ладони. Кожа под ними была самая обычная, разве что виднелся немного вдавленный контур. Рука, всё ещё касающаяся моего подбородка, дрогнула.

— Тот, кто убил крысу, тот, кто меня тогда так настойчиво… допрашивал, кто это был?

— Мой заместитель. Я после этого руки ему оторвал, а потом пришил обратно. Задом наперёд.

— Не сомневаюсь.

Не удерживаемая теперь ни магическим усилием мага, ни артефактом, иллюзия спадала неохотно, неторопливо, а мужчина передо мной — я не знала теперь, каким именем его называть — не спешил её подгонять. Но всё же она спадала. Мягкие черты лица приобретали правильную чёткость, хищную остроту, волосы темнели, удлинялись, распрямлялись… Дурашливость, подростковая насупленность, извечная лёгкая уютная заспанность, мягкость щёк и губ — всё это, казавшееся мне неотъемлемой, такой привычной и родной частью его облика, исчезало на глазах, словно капли воды под жгучими белыми лучами Луавы.