Онлайн книга «Смерть меня не найдёт»
|
— Мать? — переспросил он, отпуская мои руки, чем я не преминула воспользоваться, резким толчком возвращаясь в первоначальную, более комфортную позицию: он снизу, я сверху. — Твоя мать умерла? — Мать. Её допрашивали жрецы. Не надо меня сейчас жалеть, я же говорила тебе, что многого не помню, и её сейчас тоже не помню. Может быть, потом… — Агнесса, ну, не сердись! Я тебя искал, правда. Но город такой большой, и я думал, что ты… Я, правда, о тебе очень волновался, но… с учётом твоего донума… надеялся, что ты сможешь… А что — я? Ярость, такая бессмысленная и неразумная, на мгновение отступившая, нахлынула с новой силой. Ладно, он был не обязан мне особо ничем, ведь даже из тюрьмы я его вытащила случайно. Мы снова резко поменялись местами, ветер торжествующе бросил мои растрепавшиеся чёрно-бирюзовые пряди Марту в лицо. — Не ври, не о чем тебе было волноваться! Ты здесь всё знаешь, а я… Он снова легко, почти не напрягаясь, перекатился, накрывая меня собой, утыкаясь лбом в лоб и полностью блокируя мои суматошные движения. Внезапно моя клаустрофобия отступила, и я прикрыла глаза, ощущая его тяжесть на руках и бёдрах, дыхание на лице. Оно было тёплым. Наверное. Я вдруг поняла, что ветер, всё так же беснующийся здесь, на крыше, должен быть холодным, а тело прижимающегося ко мне Марта — контрастно горячим. Но разницы температур не ощущала, совсем. Кожа словно онемела. — Агнесса, прошло всего три дня! Я… Всего три дня? Всего?! Да целая вечность прошла! — А как же конец света? — ехидно говорю я. — Ладно я, я тебе никто, сумасшедшая чужачка, но собственная жизнь и жизнь твоей дорогой сестры? Тебя это тоже не волнует? А как же все эти разговоры о фелиносе? — Агнесса, перестань! Как я должен был тебя искать? Бегать по улицам Магристы, выкрикивая твоё имя, которое на каждом фонаре написано? Разумеется, Венута меня пугает, но я, что именно я могу сделать?! Жрецы молятся Тирате о снисхождении ежедневно, по всему Магру, это я знаю доподлинно. Если кто-то может предотвратить бедствия, то только ты! В конце концов, надеюсь, Единая пощадит этот мир… — Значит, я во всём виновата? Руки от меня убери, хмарь, драев сын! Руки убери! Руки он убрал, приподнялся, освобождая меня, и, против всякой логики, мне стало ещё более тошно и как-то пусто. Чёрт. Веду себя как девица из женского журнала или мужских анекдотов. Пора заканчивать с истерикой. Я стала осторожно выбираться, но тут Март снова ухватил меня за плечо, провёл рукой по лбу, щеке — и от этой нежданной ласки, даже не похожей на ласку, я застыла, ненавидя себя за эту слабость. Только бы он не заметил. — Что? — Что с тобой, Агнесса? — тихо спрашивает Март, серьёзно, совсем не так, как только что оправдывался. — У тебя кожа ледяная, и щека порезана, но… Значит, не показалось — со щекой. Жаль. Впрочем, это такие мелочи по сравнению с остальным. — А это я тебя хочу спросить, — как и он, понижая голос, говорю я. — Что со мной? Что за заклинание ты тогда, перед облавой, на мне опробовал? Что мне вот с этим делать? — я стягиваю рукава платья до локтей, обнажая руки, еще более страшные в зеленоватом сиянии Стилуса. — Что это, Март?! Они ведь убили меня тогда, Лигран отвёл меня на казнь, а потом я пришла в себя в морге, среди мёртвых тел, голая! |