Книга Тень из рода Лиан, страница 90 – Ефимия Летова

— Почему? - на его лице было совершенно искреннее изумление.

На прямой вопрос я не могла ни промолчать, ни солгать.

— Какой в этом смысл? Да и к тому же... Она не любит меня. Леди это будет... Неприятно.

Странно. Что значит "любит" по отношению ко мне?

— Это не совсем так, Глен, - тихо сказал лорд. – Точнее… ей нужно было очень много сил, чтобы от тебя отказаться. Тогда, когда вы только родились, она была как не в себе. Вы были совершенно одинаковые, как две горошины, как две капли воды. Вы…вы даже держались за руки. Тебе надо было найти кормилицу, по сути, ей нужно было отдать тебя, при этом знать, что ты совсем рядом, может быть, плачешь, совершенно одна… Ты даже тогда часто оставалась одна. Хотя ты так редко плакала… Леди Сертон предложила…не разделять вас. Говорила о том, что ты ничем не отличаешься от сестры. Но лорд Руто был категорически против. Сила была на его стороне. Никто не знал, что и думать, а он…взял свечу и обжег тебе палец. Я думал, Адон его убьет. Но через несколько мгновений рана затянулась. И жена перестала спорить.

Что бы ты ни предполагала, Глен, Адон этого не хотела. Она должна была заглушить в себе все, что могла испытывать к крохотной новорожденной девочке.

Лорд тряхнул головой, словно отгоняя непрошенные воспоминания.

— Прости ее, Глен, хотя бы потому, что сама себя она простить не может. И я не могу.

И он ушел, а солнце, почти коснувшееся горизонта, тяжело дышало густыми туманами.

* * *

Все словно бы шло своим чередом. Я вставала с рассветом, приводила себя в порядок и шла на тренировки с лордом. То ли жалея о своей недавней откровенности, то ли по каким-то другим причинам, лорд был неразговорчив и замкнут. Дорат приносила завтрак, днем я обычно поднималась к леди Сертон, вышивала или рисовала, сидя на полу в ее комнате, пару раз леди Адон заставала меня там, поджимала губы, но ничего не говорила. Раз в несколько дней по вечерам она так же продолжала вести занятия, столь же  отстраненно, как и ее супруг.

Меня это вполне устраивало. Пусть бы они все молчали, молчали, делали вид, что меня не существует, пусть бы это длилось бесконечно, ноющая тоска по Агген, мое безмолвие, тишина и одиночество.

Но все выходило не так.

Практически каждую ночь я оказывалась в спальне мастера – нет, теперь уже лорда Дэро.

Мы с ним тоже не разговаривали.

После самой первой ночи я никогда не оказывалась близко от него, вероятно, Агген так и не смогла переступить через себя и подпустить к себе лорда. Всегда на расстоянии трех – пяти локтей, глядя глаза в глаза. Я продолжала смотреть на него, наблюдая, как меняется выражение его черных отчаянных глаз. Мне было невдомек, как они с Агген проводили дни и вечера, что говорили, что при этом чувствовали. Он так и не мог ничего заподозрить – для сторонних наблюдателей процесс переноса был абсолютно незаметен, но вот выражение глаз – его Дэро считывал на отлично. Считывала что-то и Агген, раз уж это пугало ее до такой степени, что здесь появлялась я.

Он никогда не подходил ко мне первый, то ли не желая пугать еще сильнее, то ли теряясь в догадках, сходя с ума, отчего его жена столь кардинально меняется в полночь. А может быть, ему было важно, чтобы я сделала эти шаги сама – один, два, три разделяющих нас шага. И я их делала, не отрывая от него взгляда, не говоря ни слова. Грелась в его руках, заворачиваясь в них, утыкаясь макушкой в твердый подбородок, целуя так, словно прощаясь – и действительно, всякий раз прощаясь, потому что каждая предыдущая ночь могла быть последней, а каждая новая становилась подарком. Он бывал со мной резок, почти прокусывая губу, сжимая руки на запястьях до синяков, словно наказывая за то пренебрежение и холодность, которые получал от Агген. А бывал и нежен, и жаден, и в каждом прикосновении ощущалось, как он скучал по мне – не по Агген, по мне! В силу невозможности общаться с ним языком слов, я пыталась отвечать ему телом – то, что понимаю и принимаю и его обиду, и непонимание, и горечь, и даже робость, принимаю его целиком и полностью, первого, единственного, почти украденное у судьбы счастье. Мне тоже хотелось оставить на нем хоть какой-то след – прикусить мягкую кожу у основания шеи, вжаться ногтями в мускулистую гладкую спину, но я думала об Агген – даже тогда, даже с Дэро, я не могла совсем не думать о ней.