Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 62 – Ефимия Летова

— Я мужчина. И я её не насиловал. И это вообще не твоё дело. Не смей так со мной разговаривать! — отец сжал зубы и цедил слова по одному, ровно, но зло. И именно в этот момент страх Вильема перед ним вдруг прошёл. Словно он, этот страх был одной из его магических иллюзий и не больше.

— А мои отношения с леди Альяной Койно — не твоё дело, — сказал Вильем. — Не тебе её судить. И если ты не хочешь поспособствовать тому, чтобы в нашей стране, твоей стране, над молодой, беззащитной женщиной не творили…

— У леди Койно хаотический дар, Вильем, — внезапно произнёс отец совершенно другим тоном, всё ещё холодным, но куда более деловым. — Она никогда не выйдет за пределы Койнохолла. И… ты об этом знаешь, насколько я смотрю? Не удивлён? Знал и молчал, подвергая риску свою жизнь ради подстилки? Да прекрати, она замужняя женщина, она старше тебя, это… это немыслимо! Это мезальянс.

— А ведь ты узнал об этом совсем недавно, — тоже куда спокойнее ответил Вильем, не спрашивая, а констатируя факт. — И кто же тебе сказал? Всё ради того, чтобы отвадить меня?

— Мы заключили соглашение с магистром Койно. С леди Альяной всё будет нормально. А ты больше не беспокоишь эту семью. Ты стал взрослым, тебе нужны женщины, и они у тебя будут, — отец поднялся. — Ты молод, образован, красив, богат и все знают, что я от тебя не отказался. О леди Койно забудь. Даже если она станет вдовой, ваши отношения невозможны.

— Из-за её дара?

— Из-за её дара, из-за… Вырастешь — поймёшь. Нужно уметь сохранять голову на плечах и уходить, не оглядываясь, от тех, из-за кого ты её теряешь. Это важно, Вильем. Я не влиял на твоё взросление, но если бы мне нужно было сказать одной фразой всё, что я хотел бы тебе передать, то я сказал бы именно это.

— Как ты ушёл от матери? И от меня?

…отец не ответил.

* * *

Конечно, он приходил к Койнохоллу за последующие два с половиной месяца — и не раз. Но каждый раз ему говорили — неизменно вежливо — что леди Альяна уехала из Койнохолла, что сэр Койно отсутствует, а в отсутствие хозяев его не могут впустить. Он пробовал прислать своего приятеля из Академии вместо себя, он пробовал прорваться силой и тайком посреди ночи. После первого же такого случая люди отца стали следовать за ним неотступно. А через два с половиной месяца, в середине августа, Вильем обнаружил вместо Койнохолла пожарище на развалинах посреди частично отцветшего розового сада. Здание разрушилось не сразу, о чём поведала ему одна из служанок, которую он смог разыскать. Мужское и женское тела, обгорелые и изуродованные, что обнаружились под завалами, принадлежали супружеской паре Койно.

Всё состояние погибшего в результате «несчастного случая» магистра отошло его двоюродной сестре, так же изрядно пострадавшей при обрушении дома и пожаре — леди Элоне Крийшентвуд, одинокой, бездетной и незамужней. Куда уехала леди, куда она вообще могла уехать — служанка не знала. Вероятно, оказавшаяся на пятом десятке достаточно обеспеченной, родственница магистра поспешила покинуть это мрачное место и приобрести себе новый дом.

Через год Вильем стал ходить по домам утех, не забывая как следует напиваться перед их посещением. Через два года — вступать в необременительные связи с женщинами, которым ничего от него не было нужно, кроме постели и денежной дотации — это было обязательное условие. Через шесть равнодушно кивнул на предложение отца выгодно и удачно жениться на подходящей девушке. Всё было в порядке. Всё было в порядке, если не думать, не вспоминать, почаще бывать на людях.