Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 23 – Ефимия Летова

Я стояла, вытянувшись, глядя поверх фетровой чёрной шляпы супруга в потолок, и вспоминала всё то, что бегло прочитала в садоводческой книге, отрывочные сведения с трудом складывались в цельные мысли, зато лицо приобрело нужное отрешённое выражение.

С приходом весны розы следует освободить от зимнего укрытия. Сначала рекомендуется сделать продухи по торцам укрытий, постепенно пропуская свежий воздух, подсушивая землю от сырости…

— Ты с ним спала?

После зимовки в розарии проводится уборка: убираются прошлогодние листья и прочий растительный мусор, выпалываются многолетние сорняки. До распускания листьев, розарий стоит обработать препаратами, содержащими купрум…

— Отвечай, стерва.

Моё горло сдавливается невидимой удавкой, и мне кажется, что всё так просто: стоит разозлить Мортона посильнее, чтобы наконец-то закончить с этим всем.

— Да! — выдыхаю я, скобля ногтями по горлу — с инстинктом выживания очень трудно бороться. — С ним… я… было так хорошо… лучше… с ним, не так, как с тобой… ненавижу!

Он отпускает меня, точнее — удушье прекращается, и я обессиленно падаю на кровать, стараясь вдыхать не слишком громко и хотя бы не заходиться кашлем.

— Дура. Надо тебя наказать.

Внезапно в комнату заглядывает молоденькая служаночка, та самая, что как-то так весело щебетала с Самсуром. Новенькая, возможно, её привлёк шум… Она ещё не знала, что, работая в Койнохолле, нужно быть слепой и глухой. Я едва успеваю завернуться в одеяло, глаза девушки слегка округляются, и неожиданно она делает шаг вперёд, а дверь за ней захлопывается сама собой. Девчонка недоумённо, растерянно, несколько заторможенно переводит взгляд на Мортона, я тоже, с ужасом понимая, предвидя, что сейчас произойдёт и какое наказание он мне придумал. Нетрудно представить, как она будет кричать, когда муж повалит её на кровать, убедившись, что я смотрю — даже если для этого понадобится мне веки приколоть иголками. Как бы то ни было, но девочка выглядит такой юной, невинной и перепуганной, что я зову:

— Мортон…

Первый раз, кажется, я обращаюсь к нему по имени не на людях. Голос звучит хрипло, отнюдь не от желания или страсти, а из-за недавнего удушья.

— Мортон, я так скучала…

Девушка переводит взгляд на меня. Наверное, ей лет восемнадцать или около того, совсем как я, когда попала в проклятую яму Койнохолла. У неё светлые волосы и по-детски круглые щёки, голубые глаза чуть навыкате… А мне уже и терять-то нечего.

— Мортон! — добавляю в голос нетерпеливо-капризных ноток. — Выгони её и иди ко мне! Я скучала, так ждала тебя!

Он колеблется, а я судорожно думаю, потому что неверно сказанное слово способно склонить чашу весов не в пользу этого голубоглазого ребёнка.

— Мортон, если ты положил глаз на эту простушку, я тебя убью.

Нет, не то, не то, неубедительно, слабо!

— У меня проснулась магия, — говорю я, облизывая губы. Мортон поворачивается к служанке и равнодушно говорит:

— Пошла вон.

Девушка быстро, спиной вперёд, выходит, точнее, выкатывается колобком из комнаты, вряд ли понимая, какой участи только что избежала.

Я смотрю ей вслед почти с сожалением.

— Если ты врёшь, то…

— То что? — вскидываю я голову. — Убьёшь меня?

— Проверим, — говорит он отрывисто, и я не понимаю, при чём тут это вообще, но знаю одно — я соврала ему, и последствия будут ужасны. Однако Мортон как будто забыл о Вильеме, и это не может не радовать. Муж выходит, а я остаюсь сидеть на кровати, голая, разглядывая сброшенную горкой тонкую ночную сорочку.