Книга Отданная вампиру, страница 38 – Ефимия Летова

Вандер расчёсывает мои волосы — его маленькая слабость. Проводит пальцами вдоль длинных светлых прядей, ласково перебирает их.

Не кусает, не трогает меня, не тащит в постель. После того случая с волкулаками меня трясёт от любой физической близости. И только волосы я не без смятения даю ему потрогать.

При воспоминаниях о той встрече в лесу накатывает дурнота.

Хочу и забыть не могу.

Лучше бы… лучше бы это было в чистом виде насилие. Лучше бы я пришла в себя избитой, с выбитыми зубами и болью во всём теле, чем вот так. Память услужливо подбрасывает картинку за картинкой. Как я принимала их. Как стонала под ними. Действительно, не женщина. Самка.

Омерзительно.

— Кровь любых существ — особенная, Лари, — заговорил вдруг Вандер.

Прошло десять дней. Десять дней с того момента, как я очнулась у него на руках, начала визжать и вырываться, чувствуя какой-то невыносимый ужас и отвращение к тому, что меня трогают. С того момента, как забилась в угол в его доме, сутки ничего не ела и выползла только после другой человеческой потребности, ставшей невыносимой. С того момента, как раз сто вымылась, растирая кожу до кровоподтёков.

— А кровь волкулаков обладает, как бы это сказать попроще… сильным магическим зарядом. Сильнодействующим, но по сути пустым. Ментально наполняемым. То есть они могут воздействовать на других существ через свою кровь, заряжая её фактически силой мысли. Этому очень трудно сопротивляться. Человеку, даже обладающему зачатками дара — почти невозможно. Никто бы не сопротивлялся. Не вини себя. Даже лучше, что тебе было... не так уж плохо.

— Лучше бы было!

Болевую точку он уловил безошибочно.

— Как ты понял про мой дар?

— Ты же смогла открыть дверь тогда, в первый раз. Санти зачаровала её от случайных гостей.

Я помолчала. В темноте рассыпались снопами искр, кружили, таяли и вспыхивали колдовские светлячки, золотистые, багряные и бирюзовые. Возможно, Вандер устроил для меня это представление, чтобы хоть чуть-чуть отвлечь от грустных мыслей.

Он обо мне заботится.

И ничего не требует взамен.

Возможно, я просто развеиваю его скуку и одиночество… Впрочем, одиночество у нас теперь общее, на двоих. Ворчащую Санти можно не принимать во внимание — с моим появлением в доме Вандера она смирилась, только изредка бросала недовольные колючие взгляды. Мои благодарности за то, что несмотря ни на что всё-таки позвала на помощь Вандера, принимать отказывалась, фыркая, как сердитый ёж. Однако помогать помогала — набирала воду, зажигала огонь в камине и маленькой печке. Готовила еду и чистила одежду — хотя я и пыталась тоже принимать во всех домашних хлопотах посильное участие.

Еда, конечно, разнообразием не отличалась — в основном, жареное мясо лесных животных с какими-то лесными травами, но иногда встречались и деликатесы вроде ягодного компота или жареной картошки — возможно, кое-кто промышлял воровством. Долгое время не нуждавшиеся в пище обитатели дома явно, как могли, старались побаловать внезапную гостью. И это смущало, трогало — и вызывало неловкость. Пришла, а при том от прикосновений шарахаюсь, для хозяев ничего не делаю, сплю почти целыми днями…

Однако Вандер ни в чём меня не упрекал, словно было в порядке вещей, что в его доме появился ещё один материальный человеческий призрак. И про волкулаков заговорил только сегодня.